— Как ты посмел, папа? Неужели мы были тебе безразличны?
— Я делал это ради вас, — кашляет Аркадий.
— Ради нас? — голос Полины звенит от напряжения. — Нас запугивали на протяжении полугода, чуть не подожгли квартиру, Васька загремела в больницу… Это все было ради нашего блага?
— Мои ребята немного переборщили…
— Ты невозможен! В тебе не осталось ни капли человечности! — сжимаю кулаки, когда понимаю, что Поля плачет. — Ты инсценировал собственную смерть только для того, чтобы снова промышлять своими грязными делами.
— А как бы я по вашему вышел из тюрьмы? Куда меня упек твой Махдаев? Небось ты его и надоумила, да?
— Осман этого не делал, — мотает головой Огнева. — И я никогда бы так не поступила с тобой, каким бы ужасным человеком ты не был.
— Как и твоя мать, строишь из себя святую, — видно, что Аркадий злится. — Думаешь, что руки у тебя не замараны, доча? Думаешь, я один во всех грехах земных виноват?
— Что ты такое несешь…
— А то! — выплевывает он, мерзко ухмыльнувшись. — Не быть тебе с этим Махдаевым.
Он ведь думает, что это ты его отца тогда подставила с документами.
— Я-я?..
— Прости, дочь, но ты никак не хотела меня понять — сколько раз я просил не связываться с ним?
— Но почему? Откуда в тебе столько ненависти к Осману?!
— Причем тут ненависть, глупая? — Аркадий заходится сначала смехом, потом кашлем. — Он был предназначен для другой, а ты упорно не хотела этого понимать, чем только подставляла меня перед большим человеком.
— Перед большим человеком?.
. — Поля искренне не понимает, а вот я, кажется, догоняю, что имеет в виду чертов Аркадий.
— А ты думал, что я один это все провернул?
— Я не… не понимаю, о чем ты…
— Тагир. Знакомое имя?..
Глава 24
Полина
— Тагир? Причем тут он? — смотрю на папу, совершенно не понимая, к чему он клонит.
Сегодняшние события вообще кажутся мне чем-то нереальным, на грани сюрреализма: наш родной отец оказался… вдруг. У меня слов нет нормальных, чтобы описать все, что я чувствую!
И да, я до сих пор не могу поверить в то, что происходит со мной и с Васькой.
— Мы с Тагиром вместе вели бизнес, я был его компаньоном, — глаза отца загораются каким-то алчным огнем. — И если бы не твой Махдаев, возможно меня бы не посадили, и все бы встало на правильные рельсы.
— Правильные рельсы?
— Да, дочь, именно. Любовь, любовь, заладила. А ведь могла жить как барыня, ни в чем себе не отказывая. Уж я бы нашел тебе хорошую партию, по подобию богатых семей нашего города.
