Ты, это, береги себя и родных. Будь осторожен, короче.
Кладу трубку и устало потираю переносицу. Появилось плохое предчувствие, кажется, что вот-вот рванет. Это исчезновение Огнева-старшего, оно неспроста, уж я-то знаю.
Мои опасения оправдываются как только я отвечаю на входящий звонок от Полины.
— Осман? — слышу ее голос, и сердце падает вниз.
— Огонёк, что случилось?
— Осман… Вася… Вася пропала, трубки не берет.
— Когда пропала? Как пропала?
— Я… я не знаю, она… Мы с ней говорили накануне вечером, она ушла к себе, а потом… Каришка начала капризничать, я пошла ее укладывать пораньше… Это Артём заметил, он забил тревогу.
Они с ней должны были пойти в кино… — голос Поли, то и дело, срывается на плач.
— Тише, родная моя, тише.
Пытаюсь ее успокоить, но тщетно.
— Осман, я недоглядела за сестрой. Она ведь у меня наивная, слишком доверчивая… А что если ее украли? Вдруг это те же люди, что и в прошлый раз украли Каришку?
Вот же… Как я сразу про это не подумал? Конечно, кто еще способен на такое?
Может быть, тот, кто так умело инсценировал свою смерть, наплевав на чувства двух бедных девчонок, своих родных дочерей?
— Поля, пожалуйста, успокойся.
И глаз с Карины не спускай, хорошо?
— Хор-рошо. Осман, ты знаешь, кто это сделал?
Знаю, родная, но пока не буду рушить твой и без того пошатнувшийся мир."
"— Мои ребята уже выясняют, не переживай, Огонёк, с Васей все будет хорошо. Кроме этого не происходило ничего подозрительного?
Спрашиваю это, а сам про себя отмечаю, что надо бы отправить пару проверенных бойцов для обеспечения дополнительной безопасности.
— Нет, хотя…
— Хотя?
— Было кое-что, но я не думаю, что это поможет найти Василису.
— Говори, Поль.
— Мне сегодня привиделся образ папы. Я же говорю, ничего серьезного, перенервничала, или это был плохой знак. Папа, наверное, хотел нас с Васей предостеречь от беды.
Ага, как же, хотел он.
— Где ты его видела?
Поля в двух словах объясняет мне, где это было.
— Малыш, все, я тебя понял. Я тебе потом все расскажу, но пока знай — ты очень сильно помогла с поисками Васи.
— Правда? — в голосе Полины появляется неприкрытая надежда.
— Правда-правда. А еще есть кое-что, ты это тоже должна знать.
— И что же это?
— Я очень сильно тебя люблю, моя родная.
— И я, Осман. Люблю тебя больше жизни.
— Не жди звонка, будь рядом с дочкой и ни о чем не думай. Все будет хорошо.
Прощаюсь на время и, положив трубку, подзываю к себе парней, которые ждут моих указаний.
