Ее упрямая дочь виду не подала, что заметила обращенные на нее взгляды. Ее всецело занимала Верити, одиннадцатилетняя девочка, сидящая на скамье позади них. Верити уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Внешне – сама невинность, если бы не легкая усмешка на губах и хихикающая по соседству главная ее сообщница Марта Холл.
«Господи, что эта девчонка вытворяет на этот раз?»
Уже привычная злость, боль и отчаяние захлестнули Пен, когда, наклонившись к дочери, она прошептала:
– Тише, Гарриет! Ты мешаешь мистеру Райту и другим прихожанам.
Именно из-за Верити Пен нужно как можно скорее вытащить Гарриет из приюта для вдов и сирот.
Пен носилась с мыслью выйти за Годфри едва ли не с весны, когда он приехал в деревню. Ей страшно надоело делить кров со множеством женщин, хотелось, чтобы Гарриет росла в настоящей семье. А когда порог приюта переступили Верити и ее мать Розамунда, ее решимость в отношении Годфри окончательно окрепла.
Она пыталась Верити оправдывать: новым девочкам часто непросто прижиться в приюте.
Да, Верити и Розамунде здесь всего месяц, но каждый следующий день был хуже предыдущего. Верити настраивала против Гарриет остальных девочек.
Каждый подавленный смешок, каждый грубый шепот бесили Пен, а обиженное и растерянное выражение лица Гарриет разрывало ей сердце.
Однако до вчерашнего утра Пен держалась изо всех сил, пока не услышала, как Джулиет Уокер, лучшая и единственная подруга дочери, сказала Гарриет, что Верити запретила с ней играть.
От этого воспоминания у Пен до сих пор вскипает кровь, даже в церкви.
И она могла поклясться, что сегодня утром еще что-то произошло. Гарриет была сильно расстроена, когда выходила из приюта, чтобы идти на службу.
Голубые, тот-в-точь как у нее, глаза Гарриет горели.
– Мама, Верити дергала меня за волосы, – гневно прошептала она.
Пен не удержалась и оглянулась на Верити.
Верити самодовольно усмехалась.
«Противная маленькая чертовка! Я тебе…»
Нет.
Пен заставила себя глубоко вдохнуть. Как бы ей ни хотелось надрать Верити уши, Верити лишь девочка – гадкая, коварная, но девочка.
– Может, она не специально? – спросила Пен.
Да. Но ни она, ни Гарриет в это не верили.
Гарриет помрачнела.
– Нет, специально. Она…
Пен дернула Гарриет за руку, поймав осуждающий взгляд Годфри. Всякий раз, когда преподобный сердился – слишком часто, к сожалению, – он раздувал ноздри и морщил нос, словно вдохнул смрад свиней фермера Смита.
– Потом поговорим. А сейчас внимательно слушай мистера Райта.
