Ни в терминах, ни в диагнозах был не силён. Сначала он просто связался с Русаковым, который повторил ему то, что уже сказал родителям Арсения, затем взял контакты Сергея.
Ему Курилов и позвонил, чтобы уже разобраться во всей этой истории, давно вышедшей за границы спасения Вероники.
– Я не знаю, что это, Сергей, – передёрнул плечами Курилов. – Я просто хочу, чтобы эта женщина больше не творила то, что оставляет после себя лишь руины.
– Опишите, что она делала, – попросил Нефёдов.
Арсений втянул кислород через крепко стиснутые зубы.
О, с этим проблем не было – послужной список Лиды за это время нарисовался весьма внушительный. Он начал говорить. Сначала медленно, подбирая слова. Затем – всё более распаляясь. Нефёдов слушал, не перебивая. Лишь изредка задавал уточняющие вопросы, на которые Курилов с готовностью отвечал. И когда замолчал, выдав всё, что у него имелось, приостановился и посмотрел на Сергея вопросительно.
– Это какая-нибудь шизофрения? – спросил, понимая, как ужасающе звучит его вопрос.
Нефёдов помотал головой.
– Нет, это усугубившееся посттравматическое расстройство. Видите ли, я корю себя за то, что… скажем так, не справился.
Он развёл руками и на лице Сергея появилась горькая усмешка.
– Мы познакомились, когда я работал в Санкт-Петербурге. Лида понравилась мне сразу – уверенная в себе, умная, весёлая. С ней было легко настолько, что я отдыхал душой. Учитывая, что у меня работа не дай бог никому, это была своего рода терапия.
Мы уехали в другой город, когда я понял, что Лида мыслями порой как будто возвращается туда, где для неё произошли травмирующие события.
– Смерть Валеры? – подсказал Курилов.
– Да, именно так. Но тогда я не придал этому значения. У нас у всех были потери, мы все по-разному их переживаем. Такая реакция, когда человек может из весёлого враз превратиться в того, кто рыдает в подушку – это одна из норм. Переживания ведь должны прорабатываться и находить выход.
Он вновь направился вперёд по дорожке парка и Курилов тут же приноровился к шагам Сергея. Прислушиваясь к своим ощущениям, понимал – сейчас на смену напряжению пришла лёгкость. И чувство наконец-то появившегося «света в конце тоннеля».
– Когда поженились и стали жить в другом городе, Лида вновь стала той, с которой я и познакомился. Правда, длилось это недолго. Тогда заболела Ника и Лидию как подменили.
