И не бегать от людей, от которых я не видела и миллионной доли того, что за короткий промежуток времени сотворила даже не Лида.
А самый мой близкий человек.
* * *– Папочка.
Бескровные тонкие губы разлепились, на них появилось слабое подобие улыбки. У Курилова сердце замерло, после чего застучало так сильно, что казалось, будто этот звук отдаётся в ушах.
– Привет, Никусь. Ну и напугала ты меня, – покачал он головой, ощущая себя совершенно беспомощным.
Потому что сегодня пришли результаты анализов – он тоже не подходил на роль донора для дочери.
Чёрт, ну разве так могло быть? Тот способ, который мог излечить Нику, не мог состояться по причине того, что им было попросту не отыскать донора!
– Мне уже лучше, – заверила дочь, но Курилов видел – она храбрится изо всех сил. – А мама пошла в кафе? Мы уже виделись, она очень расстроена.
Арсений кивнул и поправил одеяло на постели Ники. Сейчас, когда она только покинула реанимацию после того, как врачам удалось стабилизировать все показатели, девочка выглядела особенно хрупкой и почти прозрачной.
Казалось даже, что её насильно удерживают в этом мире, а она уже давно готова перейти в иной.
От этой мысли Арс разозлился сам на себя. Ещё недавно он допускал крамольную мысль, что это могло стать облегчением для них всех. И для Ники в первую очередь. Сейчас же начал с ума сходить от бессилия.
– Я обязательно поправлюсь. Так решила.
Ника так крепко вцепилась в зайца, вновь вернувшегося к ней, когда она смогла быть в палате, что Курилов поразился тому, сколько скрытой силы в Нике.
– Обязательно поправишься, – ответил Арс. – Скоро найдётся донор, я в этом уверен.
Он посидел рядом с дочерью, дождался, пока она заснёт. Врач предупредил, что сейчас Ника будет спать очень много, просил не пугаться. Но всё равно, когда она закрыла глаза и задышала так ровно и размеренно, что порой Курилову даже приходилось прислушиваться, ему стало не по себе. Он и представить не мог, что испытывает Лида, когда вот так вот смотрит на дочь и ловит каждый выдох, срывающийся с её губ.
– Заснула?
Арс вздрогнул, когда тишину палаты, в которой был только редкий писк приборов, разрезал шёпот Лидии, показавшийся здесь чужеродным.
– Да. Сказала, что обязательно поправится.
Он поднялся с постели, собираясь уезжать. На завтра было назначено важное совещание, а после Курилов собирался пойти на рисковую сделку, чтобы заработать как можно больше денег.
Лида усмехнулась.
