Сухие на события, ведь мы просто подписали заявления на развод, приложили все документы, которыми обзавелись до этого момента, и услышали:
– Через месяц ждём вас за свидетельством о разводе. Может приехать кто-то один.
Я видела – для Арсения этот «приговор» прозвучал как гром среди ясного неба. Но сейчас эмоционировали мы с ним совершенно по разным поводам. Это я сейчас подсознательно перебирала в памяти те моменты, что стали высеченными на сердце. Как я впервые беру близнецов на руки, как подношу к лицу их вещички и вдыхаю самый родной на свете запах.
Как я смотрю на спящего мужа, на лице которого разгладилась каждая морщинка. Как мы сидим всей семьёй за новогодним столом, чувствуя преддверие чего-то волшебного, что я сама ощущала в душе всю свою жизнь.
А Арсений… Он просто хотел разойтись, чтобы защитить нас с мальчиками от того, что сам и создал. Своими руками. Которые должны были отвести беду, а не навлечь её.
– Через месяц? Почему нельзя всё оформить сейчас? Мы не передумаем, – сказал он, и я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
– Потому что есть чёткий регламент. Через месяц один из супругов может подойти за документами и ваш развод будет считаться состоявшимся.
На лице Курилова появилось выражение всё той же вселенской усталости, словно он был атлантом, держащим на своих плечах ни много, ни мало, а небесный свод. Однако, спорить с законом он не стал.
Мы вышли из кабинета и неспешно направились к выходу из судебного участка.
– Милаш, я вынужден уехать. Буду решать все проблемы дистанционно, – сказал мне Арсений, когда мы добрели до его машины.
Курилов жадно уничтожил сигарету, и только по этому признаку я могла судить о том, что без пяти минут бывший муж испытывает хоть сотую долю тех эмоций, что сейчас пылали в моей душе.
– То есть, результаты нашего развода мне одной забирать, ты это хочешь сказать?
Я попыталась сделать так, чтобы мой голос прозвучал спокойно, словно мне было плевать на то, что сейчас мы обсуждали вещи, которые резали без ножа.
Но от кривоватой горькой улыбки удержаться не могла. Впрочем, она скорее была своего рода защитой. Ну, или маской, призванной прикрыть ту рваную рану, что всё ещё кровоточила в душе.
– Именно так. Я бы сделал всё, чтобы ты была свободна уже сейчас, но, увы, это не в моих силах, – развёл Курилов руками.
