– Я довезу её до кладбища, а после мы быстро уедем.
Кивнув Нефёдову, Арс прикрыл глаза и досчитал до десяти. Дело было за малым – пережить сами похороны и попытаться забыть обо всём, как о страшном сне.
Хотя Курилов понимал – вряд ли это удастся сделать до конца его дней.
Он почти не помнил, что было дальше. Знал лишь, что очень благодарен отцу, который сам сел за руль и довёз их с Марией до кладбища. Кажется, всё произошло быстро, а может, это ему лишь казалось. Лида больше никак себя не проявляла – просто стояла чуть поодаль и смотрела на то, как тело их дочери предают земле.
Она не взглянула на Арсения, не сказала ему ни слова к тем проклятиям, что уже обрушились на голову Курилова. Она просто выстояла в том, что казалось убийственным, после чего Сергей увёз её, предварительно коротко кивнув Арсению.
– Это всё ужасно, – шепнула мать Курилова, сажая возле небольшого памятника мягкую игрушку.
– Да, – просто согласился Арс, пристраивая рядом того зайца, которого он дарил дочери, и с которым Ника не расставалась.
– Идите к машине, я останусь ещё на пять минут, – велел он родителям.
Они ушли, а Курилов присел на корточки возле простого деревянного креста и поправил траурные ленты.
– Прости меня, маленькая… прости, – прошептал, глядя на фотографию Ники.
На ней она улыбалась. На ней она была здоровым и счастливым ребёнком.
Что сказать ещё – он не знал. Вроде и слов было много, но все они казались ничего не значащими, бессмысленными. Посидев так ещё немного, Курилов распрямился и неспешно направился к выходу с кладбища.
Чувство жуткой, ничем не смываемой вины лежало на сердце неподъёмным грузом.
* * *– Нам с тобой нужно срочно развестись, – с порога заявил Курилов, предварительно выяснив, одна ли я дома и прибыв буквально через десять минут после того, как я ответила утвердительно.
– И тебе привет, заходи, – сказала Арсу, отступая в сторону и старательно игнорируя то внутреннее чувство, которое появилось у меня после сказанных им слов.
Потому что оно мне не нравилось.
Нет, даже не так. Я не понимала пока, как именно с ним существовать. Ведь одно – когда я сама настраивала себя на то, что вроде как должно было стать очевидным и закономерным итогом нашей семейной жизни, и совсем другое – услышать это от Курилова.
– Я ненадолго, Милаш… – сказал Арсений, всё же входя и закрывая за собой дверь.
От меня не укрылось то, как затравленно он посмотрел в сторону общего коридора, прежде чем запереть за собой замок.
