А Чернозубов, наоборот, получил подкрепление – 3-ю Забайкальскую казачью бригаду. Он атаковал ослабленного противника и выгнал его обратно за турецко-персидскую границу. После этого боевые действия на территории официально нейтральной Персии затихли. Противостояние перешло из активной фазы в тайную войну разведок и диверсионных отрядов.
Чунеев выдержал несколько жарких разговоров: сначала с Гнатченко, потом с Чернозубовым и затем с ними обоими. Их крайне возмутило то преступление, которое поручик придумал с целью очернить сотника.
Дело в том, что, по положению, конь и седло убитого в бою казака остаются в собственности полка. На войну казак идет на своей лошади, со своим седлом, холодным оружием и перечнем снаряжения согласно арматурному списку. В случае выбытия его из строя полк отсылает его семье 250 рублей за лошадь и 38 рублей за седло. Всеми этими расчетами ведает полковой адъютант.
После майских боев 1-й Полтавский лишился 156 казаков – офицеров и нижних чинов. Трое были демобилизованы по ранению, остальные погибли.
Таким образом, казна должна была направить вдовам и калекам в тыл 41 808 рублей. Святые деньги! Конь и седло – важнейшее имущество для любой казачьей семьи. И вот сотник Гнатченко их украл и проиграл в карты…
Дело доходило до крика, причем споры шли в чистом поле, без посторонних, чтобы никто не подслушал. Сотник матерился и орал:
– Да как же мне жить после такого? Сроду в Кубанском войске не случалось подобного сраму!
Генерал, донской казак из станицы Нижне-Чирской, добавлял:
– И в Донском тоже!
Поручик им отвечал:
– Мы с вами на Востоке.
Не мне говорить, сколько тут хитрых и наблюдательных людей. Ложь должна быть страшной, преступление – отвратительным, иначе не поверят.
– Но почему именно я? – почти рыдал сотник.
– Адриан Евграфович, нету никого лучше вас. Отец, извините, сидел в арестантских ротах за казнокрадство. Вы служили с маньчжурцами, от которых до сих пор весь Кавказ дрожит.
Чернозубов, хоть и окончил Пажеский корпус, бранился виртуозно.
Он предложил заменить кражу святых денег посягательством на артельные суммы сотен. Тоже ведь некрасиво! Николай объяснял:
– Такие посягательства сразу становятся известны. А деньги за коней и седла идут в станицу полгода. Наш нечистоплотный адъютант проиграл их вчистую и теперь ищет, где взять сорок тысяч покрыть лихоимство. Сумма огромная. Вот готовый кандидат на вербовку в шпионы! Шулер, который его нагреет, будет мой человек.
