При необходимости ему сообщали явку в том месте, куда он направлялся. В среднем из-под руки Павлуки в месяц уходило за пикеты до 15 человек. Возвращались больше половины – это был очень высокий показатель, удивлявший командование. Качество приносимой ими информации, правда, оставляло желать лучшего. Но тут все зависело от качества человеческого материала…
Еще были агенты-разводящие. Они доставляли ходока к месту перехода линии фронта, следили за его поведением, не допускали, чтобы он видел расположение наших частей.
Мало ли что? Часто агента доставляли в окопы с завязанными глазами. Разводящий также обыскивал ходока, нет ли при нем лишних вещей, уличающих бумаг, донесений врагу и проч. Переход агента за сторожовку осуществлялся исключительно по телеграмме или записке заведующего тайной разведкой.
Возвратившегося ходока допрашивал начальник переправочного пункта и делал первый доклад Павлу. Были случаи, когда такой ходок быстро попадал в штаб армии – это происходило, когда человек доставлял важные сведения.
Кроме сети, следящей за вражеским тылом, штабс-капитану Лыкову-Нефедьеву пришлось создать несколько резидентур в нашем тылу. Это делалось на случай дальнейшего отступления. Подходящий кандидат должен был выразить категорическое нежелание эвакуироваться вместе с фронтом и согласие остаться после ухода войск. Еще требовались знание местности, развитость, надежность.
В одном только Двинске таких «отложенных» резидентов было подготовлено семь человек. Проживая в нашем ближнем тылу, они должны были зорко смотреть вокруг, выискивая засланных к нам германских агентов. Изредка это им удавалось. В частности, под Ригой были обнаружены четыре вражеские агентурные радиостанции. Из них три выследили люди, подготовленные Павлукой.
За сообщение частным лицам о своей секретной работе сотрудник немедленно арестовывался и высылался в отдаленные местности Западной Сибири.
В некоторых случаях, если ущерб от болтуна был серьезный, его могли и расстрелять."
"Дважды штабс-капитан Лыков-Нефедьев выполнял особые задания командования. Его переодевали в форму германского офицера, придумывали правдоподобную легенду и сажали в этапный лагерь для военнопленных. Новичок слушал, влезал в разговоры, спорил или поддакивал, вызывал на откровенность.
