— Никого, кроме личной служанки, к ней не пускать.
Не дожидаясь того, что меня выведут под белы рученьки, сама выхожу из комнаты, пересекаясь взглядом с щуплым немолодым мужичком в белом балахоне и с блестящей лысиной. Он смотрит на меня, как на преступницу. Хорошо, что хоть не плюет в меня."
"Меня проводят в комнату и плотно закрывают за моей спиной дверь. Тут все перевернуто, матрасы вспороты, подушки раскиданы, чемоданы с моими, точнее, Ариеллы, вещами буквально выпотрошены. Мысленно витиевато ругаюсь и с рыком запрокидываю голову.
Но не успеваю я привести мысли в порядок, как слышу рядом насмешливое:
— Ну неужели ты думала, что он достанется тебе?
Глава 3
Как интересно. Значит, «никого, кроме личной служанки», а тут шляются всякие… Всякие!
Поворачиваю голову и вижу девушку с очень ехидным выражением лица. Высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами и выразительными, отражающими все ее эмоции губами.
— Думала самая умная, да? — сквозь зубы цедит она.
— Вот ты завистливая дрянь!
Неожиданно, конечно. Вилления — дальняя кузина со стороны отца. Ариелла с ней посещала общий частный пансион, где несколько девушек из семей аристократов обучались магии. После его окончания выпускницы несколько раз пересекались на приемах, хотя Ариелла их очень не любила.
Вилления сначала пропала с радаров, а потом вдруг появилась вся в «сиянии и блеске». Она хоть и была из не шибко богатой семьи, но целеустремленности ее можно было позавидовать.
Потому когда она заявила о том, что у нее появился влиятельный покровитель, никто не удивился.
Так вот, кто ее покровитель. И на кой черт этому покровителю понадобилась жена-то?
— А ты правда думаешь, что останешься уникальной для него? — усмехаюсь я.
Содержанки на то и содержанки, что они временные. Как надоест — поменяет на другую и не почешется.
— Что, позарилась на чужого мужика, и смелость прорезалась? — Вилления сжимает кулаки и делает шаг ко мне.
— Вечно серая забитая мышка Ариелла вдруг показала свое истинное лицо?
Мне даже лень с ней спорить. Во-первых, Ариелла всю сознательную жизнь боялась шаг вправо, шаг влево сделать, потому что это могло для нее плохо кончиться с таким-то опекуном. А во-вторых, я точно не ее истинное лицо.
— Ты сюда пришла. Ты что-то хотела, — говорю я. — Только оскорбить? Ты с этим справилась, так что иди уже отсюда, у меня нет настроения больше тебя выслушивать.
