— Стой, что ты делаешь? — я тоже резко поднимаюсь и останавливаю ее руки своими.
— Я вспомнила! Мне Орта же рассказывала, как девушки спасают ваших драконов! — порывисто восклицает она и пытается высвободить руки.
— Нет, это не сработает! — отвечаю я и останавливаю ее.
— Мы должны… Должны хотя бы попытаться! Все же подходит: невинная, магически одаренная… еще и денег не потребую… — она настроена решительно, хотя даже в полумраке я вижу, как краска заливает ее щеки, а смущение — глаза.
— Ничего мы не должны.
Это так не работает…
— С чего ты взял?
— С того, Ариелла, что прошло слишком много времени после того, как я перестал его слышать.
— Перестань, — она ударяет своими кулачками мне в грудь, а я морщусь: в бою меня все же задели, а без дракона заживление идет слишком медленно. — Нам нужно попробовать, потому что…
Это ее возмущение, то, как она морщит нос, кусает губы, хмурит брови — все это такое настоящее и живое, что где-то внутри меня трескается, ломается с беззвучным хрустом. Кажется, Ариелла еще что-то хочет сказать, но я, зарывшись пальцами в ее густые, мягкие волосы, притягиваю к себе и целую.
Целую так, как будто это наш последний поцелуй, хотя я точно знаю, что готов сделать что угодно, лишь бы это было только начало. Так, словно вся моя жизнь зависит сейчас от этой смелой, вспыльчивой особы. Так, словно стоит мне прерваться, и мир исчезнет.
Ариелла сначала упирается своими кулачками в меня, а потом, когда я делаю вид, что вот-вот отпущу, вцепляется пальчиками в мой воротник, и сама притягивает к себе.
С ее губ срывается тихий стон, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, а потом ласково провожу по ней языком.
Я удерживаюсь буквально на краю, особенно когда Ариелла «идет в наступление» и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Демонам бездны известно, насколько мне трудно это сделать, но я мягко останавливаю ее дрожащие от волнения руки и заставляю себя оторваться от ее невыносимо сладких губ.
— Что-то не так?
— Ариелла… Все не так.
Это все должно быть не так. Быть может, когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, я бы и хотел… Был бы готов. Но Грона не вернешь, а ты… Ты особенная, — прислоняюсь своим лбом к ее и смотрю в ее глаза.
— И что же теперь тебе мешает? — замечаю в ее взгляде что-то новое. Какой-то непривычный блеск.
Нет, ее глаза всегда были прекрасны, но…Сейчас стали как будто во много раз ярче, насыщеннее, как будто там есть что-то, что мне еще предстоит разгадать.
— Страх.
