С тех пор как наши предки оказались в этом мире, ни в одной летописи нет ни одной записи, которая подтверждала бы эти легенды.
«Истинная пара», «смысл жизни»… Красиво звучит. Познакомившись с Гроном, я верю, что для него такое могло бы быть возможно.
Но… Черт. Как мы опять «съехали» к теме отношений?
— Вилления, кстати, дала признательные показания.
— Что? — это меня правда удивляет.
— Собственно, как я и предполагал, она поучаствовала в судьбе моей… жены, — слово он произносит нехотя, натужно. — Кроме того, призналась, что хотела тебя тоже подставить.
Но еще и поделилась очень интересной информацией о господине Фирхомбахере.
— И что… Что ты решил по поводу ее будущего?
Интересно, передал ли Грон мою просьбу?
— Я распорядился заблокировать ее магию, — жестко сказал он. — И отправил в деревеньку у подножия гор Сиртании. Там за ней присмотрят люди одного моего хорошего знакомого.
— Тоже дракона?
Родер кивает.
— Да. Ее показания нужны будут на суде, — рассудительно говорит генерал.
— Так что мы заинтересованы в том, чтобы она осталась жива и здорова, но не смогла сбежать.
Мысленно благодарю Грона. Если только он, конечно, не обманул, что Нортон про нашу встречу не знает.
— А остальные? С ними что?
Нортон как-то странно напрягается.
— Их судьба была решена по законам военного времени.
С одной стороны, это очень неоднозначный ответ. А с другой — я точно понимаю, о чем говорит Нортон и что случилось с остальными.
— Ты…
— На рассвете они были казнены, — жестко произносит Нортон.
— Но…
Мысли то скручиваются в запутанный узел, то разлетаются во все стороны, оставляя в голове пустоту. Сложно по-настоящему обдумать то, что сказал генерал. Все же я оказалась избалована отменой высшей меры наказания. Но тут…
— Я не имел права оставлять их или куда-то отправлять. Это как лезвие ножа у шеи: стоит им сбежать или подать какой-то условный сигнал оркам, и наше преимущество испарится, — объясняет Нортон. — Я отвечаю за безопасность деревни и страны.
И так много времени потерял.
Нахожу в своей голове кармашек. Прячу мысли об этом туда и отравляю на самую-самую дальнюю полку.
— А орк… Его тоже?
— О нет… Этот парень с едва выговариваемым именем сейчас должен стать нашей козырной картой, пора уже нам начать переговоры.
— Когда ты собираешься написать им письмо? — спрашиваю я, не имея ни малейшего понятия, как с этими огромными серыми громилами можно вести переговоры.
