Я почувствовала, как мышцы на руке, обнимающей меня, до боли напряглись, и как плавно двинулись мышцы пресса, прижатого к моей спине, когда Яагер выдохнул сквозь зубы.
— Я предупреждал. — произнес он, а я зажмурилась, молясь, чтобы поскорее меня отрубило.
Я закрыла глаза и изо всех сил пыталась заснуть. Не получалось.
Настолько сильно чувствуя Матиаса, я даже успокоиться не могла. Сердце все так же билось, словно обезумевшее и я по-прежнему чувствовала выпуклость в штанах Яагера, упирающуюся мне в попу. Судя по всему, для Матиаса в этом всем не было ничего такого, а мне хотелось сгореть от смущения.
Я, напряженная до предела, и его тело, будто раскаленная сталь. Матиас ничего не делал. Просто прижимал к себе, но, несмотря на это, я чувствовала, что ни я, ни он, заснуть не сможем.
— Я хочу пойти на свою кровать, — прошептала еле слышно, но прекрасно понимала, что в тишине комнаты Яагер услышал мои слова. — Дай я встану."
"— Нет, — Матиас, наоборот, сильнее прижал к себе. Хотя, казалось, что между нами и так не было ни миллиметра расстояния.
Тела, прижатые друг к другу. Сталь его мышц и жар кожи, ощутимый даже сквозь ткань одежды. Воздух, наполненный духотой, из-за которой каждый вдох давался с трудом и какие-то странные мурашки, беспрерывно бегущие по телу. Отдающие непривычной и незнакомой для меня остротой, смешанной с покалыванием. Я вообще ощущала себя как-то странно, находясь в руках Яагера.
— Черт, — я выругалась, опять закрывая глаза. — Никогда бы не подумала, что буду с тобой встречаться.
Я и Матиас Яагер. Мне было бы легче принять то, что мир плоский, чем то, что у нас начнутся отношения.
— Почему? — рука Яагера скользнула немного ниже и пальцы коснулись обнаженной кожи рядом поясом моих спортивных штанов. Я прерывисто выдохнула и накрыла его ладонь своей. Хотела таким образом показать, что не позволю его руке большей свободы. Например, не дам скользнуть мне в штаны.
Но, в итоге, моя ладонь поверх его, против воли, веяла каким-то другим смыслом.
Более интимным. Из-за этого я хотела отдернуть руку, но почему-то не стала этого делать. Замерла, чувствуя то, насколько горячая у него ладонь. Большая и грубая. Имеющая в себе столько сдерживаемой силы, что порой это ужасало.
— Ты всегда показывал, что, как девчонка, я пустое место. Ты даже отходил, когда я подходила к тебе. Будто я была прокаженной, — сказала, открыв глаза и посмотрев в пустоту.
Несколько секунд царила тишина, но она почему-то не давила.
