Встав с дивана, я принялась собирать свои вещи, но прикоснувшись к учебникам, все же замерла и все-таки произнесла:
— Хотя нет, мне есть, что сказать: если ты попробуешь заставить меня вернуться в комнату, я все равно буду сбегать столько раз, сколько понадобится.
— Почему?"
"Я обернулась, хмуро посмотрев на него. Мой взгляд скользнул по его сцепленным пальцам рук. На одной все еще были заметны красные шрамы, оставшиеся после той ночи, в которую я попыталась сбежать из колледжа. От этого моя рука в гипсе немного заныла, словно напоминая о том, что я получила в ту ночь.
Прошло уже достаточно времени, чтобы прекратить переживать об этом, но почему-то все равно обида накрыла меня колючим и холодным покровом, заставив пальцы заледенеть.
— Потому что. — резко ответила я. — Ты что, не понимаешь?
Не выдержав, я отвернулась, чувствуя теперь, как к обиде примешивается злость, и это явно будет видно на моем лице. Я принялась складывать учебники в стопочку, не задумываясь о том, что уже минуту просто сидела и бесцельно и выравнивала их по ширине и высоте.
— Хорошо, я сейчас не буду говорить о том, что произошло с тех пор, как я оказалась в колледже. Хотя это, конечно, ад— продолжила я. — Но даже не считая всего этого, я предпочту нормальные отношения, которые между тобой и мной просто невозможны. Ты считаешь меня дурой, которая не понимает истинной цели твоего предложения? Тем более, ты всегда относился ко мне, как к человеку, который тебя раздражал. Ты смотрел на меня свысока и бесился, когда видел, что твой брат начал со мной встречаться.
Я шумно вздохнула, чувствуя, как из-за злости мне не хватает воздуха.
— У нас даже нормальных дружеских отношений никогда не было.
Я хотела добавить еще несколько слов, касающихся нашего прошлого, но вместо этого замолчала и потом произнесла другое:
— К тому же, я была тем человеком, который сказал решающее слово для того, чтобы тебе вынесли приговор в суде. То, что я сделала это из-за отца, а не по своей воле, ничего не меняет. Факт в том, что я это сделала, — я замолчала.
Шумно выдохнула и сказала: — Но мне жаль. Тогда полиция сама должна была разбираться с тем, что произошло. Так было бы честно.
Яагер молча слушал меня, отчего я еще сильнее начала нервничать и злиться.
Эти слова я хранила в себе долгое время, и думала, что хочу их произнести, еще раз встретившись хоть как-то с Матиасом. Мне хотелось извиниться перед ним. Я не должна была врать, даже если в самом деле он был виноват в той аварии.
