— Мне неудобно…
— Чего неудобного? Я к нему не притронулся. Пей.
— Спасибо большое. — я совершенно смутилась и, забрав кофе, отпила глоток. — Очень вкусно.
— Тогда пей. Заставили дежурить в наказание?
— Угу. — кивнула я, чувствуя, как тепло от кофе согревает меня.
— И что ты натворил?
— Сбежал из колледжа. У меня сестра в больнице, хотел ее навестить. — пожала я плечом, в очередной раз произнося эту ложь.
— Понятно. Семья — это важно, но нарушать порядок не стоит. Если бы тебя отчислили из-за этого, то она переживала бы.
Ты вернулся только что?
— Да, буквально пару часов назад. Я так больше не буду.
— Автобусы сюда еще не ходят. Хотя, машины, с трудом, но пробираются. — похоже, учителю было скучно и он решил поддерживать со мной разговор. — Тебя кто-то подкинул?
— Да нет, я сам. Пешком.
— Поразительно. Коен, это было очень опасно. Ты мог бы заблудиться и замерзнуть. — произнес учитель, а я дернулась из-за того, что он назвал меня по имени.
Он что, знал Коена? Но по литературе у него был другой преподаватель.
Надо быть осторожнее, чтобы он не понял, что я Грейс.
— Ну, я… — в горле у меня запершило от того, как я попыталась снова изобразить голос парня.
— Ты поступил очень неразумно. Надо держать отчет за свои поступки. — я внезапно увидела, как рука учителя кладет телефон мне на колени, и удивленно уставилась на него. — Держи.
— Что… эм… что это?
— Просто посмотри, что бывает, когда поступаешь так глупо.
— Да ладно, я уже понял, что это было глупо… — пробормотала я.
Я уже жалела, что села с этим учителем, потому что, похоже, он сейчас намеревался вправлять мне мозги. И что он хотел мне показать в телефоне? Статью о замерзших зимой людях? Но я не хотела смотреть на них, и вообще, голова была занята другими мыслями. Все же я со вздохом разблокировала экран телефона, понимая, что уйти будет невежливо. — Я знаю, что… Что?…
Мои руки дрогнули.
На экране телефона была открыта фотография, где Ливен в каком-то помещении сидел без сознания, привязанный к стулу, а по его лицу стекала алая жидкость, частично скрывая ужасные гематомы.
Одна его рука была неестественно вывернута, как и пальцы на ней.
Кровь отлила от лица, и стало невыносимо холодно. Пульс настолько сильно загрохотал в ушах, что заглушил все окружающие звуки. Я будто осталась одна, посреди полной, бесконечной темноты, держа в руках эту фотографию.
Выдергивая меня из вакуума замершего сознания, жесткая рука мужчины легла на мое лицо.
