Сейчас мне было очень неловко.
— Я никогда не уйду, но, если бы я это сделал, ты должна была бы злиться, а не плакать.
Я разомкнула губы, но не нашла, что ответить, а Матиас, вновь меня обнял, после чего наклонился к моему уху:
— Ты слишком много сомневаешься в себе, а я не хочу, чтобы ты давала себя в обиду. Сейчас говорю не только про себя. Про всех. Когда мы вчера разговаривали про твоих родителей, я заметил, что ты, как должное принимала то, что отец тебя бил.
— Он волновался за Коена и думал, что я предаю семью.
— Не нужно, Грейс. Тому, что он делал, нет оправданий. Тем более, не думаю, что твой отец только тогда поднимал на тебя руку. Или я ошибаюсь?
Я против воли поерзала и все же отвела взгляд в сторону.
— Куда ты ходил так рано?
— Не переводи тему разговора. Грейс, пожалуйста, ответь на мой вопрос."
"Я шумно выдохнула и некоторое время все еще сомневалась. Это была та тема, которую я не хотела затрагивать, но в итоге, пусть и с трудом, но кивнула.
— Бил. За плохие оценки, или, если я что-то делала не так.
Но не сильно. Синяки почти никогда не появлялись.
Матиас провел ладонью по моей спине. Будто бы успокаивал, а я только в этот момент поняла, насколько сильно была напряженна.
— Никогда не ищи оправдание боли, которую тебе причиняют другие. Злись, когда с тобой поступают плохо. Если бы я ушел, оставив тебя тут одну, заслуживал бы я твоих слез?
Я вновь не знала, что ответить, а Яагер, прикоснувшись своим лбом к моему, опять скользнул ладонью по спине.
— Я сейчас скажу одну эгоистичную вещь.
Я рад, что ты переживала из-за того, что я мог уйти. Годами я считал, что ты не будешь моей и, черт, я счастлив видя, что ты начинаешь отвечать мне взаимностью. Куда хуже было бы, если бы ты была рада моему уходу, — на губах Матиаса появилась еле заметная улыбка, которая веяла горечью. — Но видеть тебя подавленной и практически плачущей невыносимо, — он прикоснулся к пальцам той руки, которая была скована в гипс. Поднял ее и губами коснулся костяшек.
— Я сделал с тобой то, что никогда себе не прощу. И ты не прощай, но дай мне искупить это и я всю жизнь буду доказывать, что больше не причиню тебе боли, но, если я опять поступлю с тобой плохо, не плачь. Ненавидь меня. Так же и с остальными. Никому не позволяй разбивать тебя. Обещаешь?
Я помедлила с ответом. Уже теперь не хотела ненавидеть Яагера, но так же почему-то не сомневалась в том, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Поэтому кивнула:
— Обещаю.
