Поэтому я сначала попыталась дотянуться до него, а после и вовсе залезть на столешницу, но Яагер неожиданно подошел сзади и спокойно достал банку, соприкоснувшись на секунду торсом с моей спиной.
— Спасибо. — произнесла я, чувствуя, как лицо краснеет. После сняла крышку и заглянула внутрь банки. — Черт… Извини, тут мало.
Там, на дне, болталась едва ли небольшая ложка чая.
— Все нормально. Сделай, сколько есть.
Кивнув, я начала пересыпать заварку. Сердце немного нервно билось из-за того, что Матиас и не думал отстраняться — так и стоял позади.
Однако, вместе с этим я чувствовала, что стоило ему здесь появиться, и мои страхи, наконец, отступили. Даже зная то, что Берг вряд ли в курсе, где я сейчас нахожусь, все это время я ощущала странный холодок у горла и боялась однажды увидеть знакомую и пугающую фигуру на пороге.
Теперь, правда, я боялась за Матиаса.
Он так настойчиво желал быть со мной, даже не понимая, с какими проблемами я связалась, и я не хотела тянуть его на это дно. Одно только немного успокаивало — семья Яагера была влиятельной, и вряд ли Берг рискнет ему что-то сделать.
"
"Я выпала резко из мыслей, услышав сбоку посторонний звук. Повернув голову, я увидела, как Яагер стоит возле небольшого холодильника с открытой дверцей и задумчиво опустив ресницы, смотрит на пустоту в нем.
— Ты хочешь есть? — я испытала стыд за то, что у меня практически ничего не было. Я даже о себе позаботиться не могла. — Тот человек, которого ты выгнал, передал нам еду. Если что — возьми ее, я не хочу…
— Нет.
— ответил Яагер. — В этом поселении есть магазин?
— Я видела только какую-то небольшую лавочку.
— Хорошо. — Он захлопнул холодильник и его взгляд упал на то, как я неловко придерживаю чашку загипсованной рукой, а второй наливаю кипяток. Как только я хотела передать ему чашку с чаем, за цвет которого мне стало еще более неловко, Матиас остановил меня, дотронувшись до гипса. В его глазах мелькнуло что-то мрачное.
— Я сам. — произнес он. — Как рука?
— Она уже почти не болит.
Я старалась не вспоминать, как получила эту травму.
Мне было сложно сложить в голове две стороны Яагера — ту, которую я видела, играя роль Коена, и ту, которую он показал мне, когда узнал, что я Грейс. И потому, что я видела, насколько он может быть безжалостным к людям, я не собиралась ему сообщать имена тех, кто издевался надо мной. Сейчас его взгляд переместился на содранную кожу на моей щеке, и я помотала головой, предупреждая вопрос, который он готов был задать.
