После завтрака достану павербанк, попробуем зарядить твой телефон.
— А море далеко отсюда?
— Нет. Минут десять до пляжа. Только там очень тепло. Боюсь, твоя шубка сегодня будет неактуальна.
— Насколько тепло? — уточняю я.
—Плюс семнадцать.
— Обалдеть! Это же почти лето…
— Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем.
— А почему камин в спальне, а не в гостиной?
— Не знаю, Лиза. Я в этом доме тоже первый раз.
— Ты его снял?
— Нет. Купил, но очень давно. Почти пять лет здесь не был.
Воровский внезапно мрачнеет.
— Попробуем развести огонь? — чувствуя, что наткнулась на что-то острое в нашем диалоге, пытаюсь перевести тему я.
— Обязательно попробуем, — уже снова улыбается бархатной улыбкой он. — И к морю сходим, если хочешь.
— Очень хочу. Особенно, если на улице так тепло.
— Если будешь хорошо себя чувствовать, могу отвезти тебя в торговый центр. Купим тебе пальто. Раз уж я тебя похитил, я и плачу за твои покупки.
— Ни за что на свете! — фыркаю я. — Предпочитаю платить за себя сама!
— Я не успел заплатить тебе премию, хоть и обещал.
Будет честно, если оплачу я."
"— Миш… я не люблю, когда мужчина начинает контролировать мои расходы.
— Да, я же забыл, что тебе некуда девать миллионы, извини.
— Дело не в миллионах. Просто не люблю, и все.
Воровский взял мои руки в свои и мягко сжал пальцы.
— Тебе говорили, что у тебя красивые руки, Лиза?
— Нет.
— Они красивые.
Его большой палец скользит по запястью. Нежно массирует, вызывая ворох волшебных мурашек на коже.
— Очень красивые, Лиза.
Воровский едва заметно улыбается. Я втягиваю грудью воздух и ощущаю, как между нами начинает искрить. Внутри поднимается горячая волна. Это желание. Внизу живота сладко сводит от предвкушения нового сумасшествия.
Воровский берет меня за руку и тянет на себя. Я сама не замечаю, как оказываюсь у него на коленях.
— Потом уберем посуду, — зарываясь мне в грудь лицом, шепчет он.
Я запускаю пальцы в его темные волосы и с наслаждением перебираю. Мне хорошо оттого, что он рядом. Даже не знаю, когда все изменилось.
Наверное, когда он встал между мной и Олегом в «Амарате». Или когда вел меня за собой в клубе, а потом вложил в руку пистолет…
Он поднимает голову и заглядывает в мои глаза. Его взгляд – пронзительный, наполненный непонятной мне горечью – и я теряюсь. Обвиваю его шею руками, с наслаждением вдыхаю его запах и понимаю, что больше никуда не спешу.
