Надеваю гостевой халат, оттираю волосы, распаковываю тапочки.
Выхожу из ванной, но Воровского так и нет. Немного поразмыслив, иду на кухню. Холодильник пустой. Совсем. Его даже включили только недавно. Решаю все же заварить чай, потому что очень хочется пить.
С чашкой подхожу к окну. Рассматриваю двор. Небольшой, но уютный. Трава аккуратно подстрижена. Зона для барбекю зазывает пожарить шашлык.
Такое чувство, что дом был куплен для семьи, а потом про него забыли. Никак не могу понять, для чего Воровский взял меня с собой? Может, он женат и просто решил сбежать от семьи, чтобы воплотить наши общие фантазии под новый год?
Нет, если бы он был женат, носил бы на пальце обручальное кольцо.
Кольца я не замечала. Или просто не обратила внимание?
Начинаю нервничать – не только из-за невыясненного семейного положения Воровского, но и из-за родителей. Мама и папа, наверное, волнуются, что я исчезла с радаров.
Не успеваю, как следует, разволноваться, как калитка открывается, и во двор заходит Воровский.
Сердце отчего-то начинает гулко стучать, а к щекам приливает румянец.
У него в руках пакеты из магазина. Он поднимает голову – и наши взгляды встречаются.
Мне немного неловко. А Воровский почему-то улыбается. Не так, как я привыкла за дни, что мы знакомы. Нет вальяжного пренебрежения, этой ослепительной дерзости. На этот раз улыбка человеческая. И выглядит он как-то по-другому. Галстука нет, костюма. Вместо них легкая куртка, джинсы, футболка и кеды.
— Лиза! Иди сюда, возьми у меня горячие хачапури! — громко зовет Воровский.
Пересилив смущение, тихо иду на его голос в холле.
— Как спалось? — когда я появляюсь в поле его зрения, улыбается он.
— Чудесно.
— К морю хочешь? — деловито вручив мне коробку с ароматной выпечкой, интересуется Воровский.
— Очень хочу.
Водрузив пакеты с продуктами на стол, он разворачивается ко мне. Взгляд – какой-то пронзительный.
— Тебе идет, когда ты вот так…по-домашнему одета.
И у окна… с кружкой…
Я сглатываю.
То, что Воровский рядом, немного пугает и одновременно притягивает. Все еще не могу привыкнуть к тому, что он теперь другой. Мой, что ли…
Он касается моей руки. Мягко привлекает к себе. От его близости, от запаха – мужского, будоражащего – по коже летят мурашки. Сердце начинает колотиться.
Я сглатываю и поднимаю на него глаза. Его взгляд – горящий желанием. Его губы – так близко.
— Миша… – пытаюсь выровнять дыхание я.
