Поднимаюсь в свой номер и удивленно застываю в дверях. На постели разложено вечернее платье из джерси. Глубокий вырез, разрез сбоку, и украшенный стразами вырез на одно плечо.
На платье записка. Она на французском языке.
«Дорогая Лиза! Это платье я хочу видеть на тебе завтра в полдень. Запомни, тебе надо отлично выглядеть, хорошо себя вести и улыбаться. Жан-Пьер».
Сволочь!
Я смяла записку и швырнула ею о стену. Потом подхватила дорогое платье и небрежно отбросила его на кресло у круглого столика с витиеватыми ножками.
Устало опустилась на край постели, пытаясь сообразить, как быть дальше. То, что я не останусь здесь, уже ясно. И плевать на Воровского. Пусть сам расхлебывает последствия неудачно выбранных партнерских отношений. Надо как-то приобрести билет на обратную дорогу и выезжать из гостиницы.
Все же, я очень устала. Сначала горячий душ, а потом я включу свой ноутбук и попробую найти выгодный рейс."
"Я медленно сбросила с себя вещи и достала шелковый пеньюар нежного цвета розовой пенки, отороченный черным кружевом.
Довольно приятная вещица, поднимает настроение. Хотя, кажется, я так запуталась, что мне уже ничто его не поднимет. Даже не верится, что еще недавно я жила в своей студии, наслаждалась покоем и занималась переводом книг…
Горячие струи понемногу успокаивали и проясняли ситуацию. Отношение французов к русским помощницам – как к девушкам из эскорт услуг. Если я русская, значит, обязана выполнять не только функции секретаря, но и отменной любовницы тоже.
Желательно, молча и без возмущения.
Теперь я больше всего жалела о своем опрометчивом решении лететь в Москву с Воровским. Надо было сразу отказаться.
Выбравшись из ванной комнаты, я медленно обтерлась полотенцем и надела шелковый пеньюар. Достала свой ноутбук. Взяла с тумбы визитку отеля с шифром вай-фая и принялась ждать завершения загрузки.
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кого еще принесло? Если это настырный охранник с пожеланием от Азуле подняться в его номер и рассказать сказку на ночь, я вызову полицию.
Глава 34. Лиза
Снова стук. Да кому неймется?
Я сползла с кровати и подошла к двери.
— Лиза! — раздался знакомый голос с другой стороны, и от сердца отлегло. Как бы ни злилась я на Воровского, а кроме него других дружественных персонажей на данном этапе в моей жизни не было.
Быстро щелкнула замком.
Воровский стоял на пороге. В руках – бутылка красного вина и два бокала. На лице усталость, смешанная с тревогой.
