Он изобьет меня до полусмерти после того, что ему сказал Воровский…
Анна перехватывает выразительный взгляд Воровского и начинает щебетать, поглаживая Азуле по руке. Тот уже очень пьян. Млеет, просит сказать тост за самых лучших девушек из России."
"Вся компания весело поднимает бокалы за нас с Аней. Я через силу улыбаюсь, пытаюсь дышать, но тошнота никак не хочет отступать.
Я даже не понимаю, что говорят. В голове шумит. Горло сухое, я по-прежнему не могу пить.
Воровский кладет руку мне на низ спины.
— Лиза, возьмите себя в руки, — тихо говорит он.
— Мы выйдем вместе, и я отвезу вас домой.
— Только не домой, — сдавленно шепчу я. — Он придет туда…
Некоторое время Ворвоский внимательно смотрит на меня.
— Хорошо. Обсудим это, когда сядем в машину.
Наконец компания начинает собираться на выход. Азуле напевает какую-то французскую песню. Заместитель Воровского вместе с одним из ведущих трейдеров подхватывают его под руки.
Воровский помогает мне надеть шубу. Я опасливо выглядываю из кабинки. Будто невзначай, а на самом деле, чтобы убедиться, что за нами никто не следит.
Но я просчитываюсь. Банкет за столом Олега в самом разгаре. Наши глаза встречаются. Его взгляд. Пронизывающий, жесткий. Как будто взглядом он подписывает мне приговор.
Колени подгибаются, но я приказываю себе стоять. Едва дыша, выплываю вместе с Воровским из кабинки. В какой-то миг Воровского отталкивает пьяный Азуле. Кладет руку мне на низ спины и притягивает к себе. Я растерянно улыбаюсь.
— Лизья, ма шоли… — целует меня в щеку он.
Под ненавистным взглядом Олега мы выходим из «Амарата». Азуле покрывает мои руки поцелуями на прощание. Я знаю, чую спиной, что Олег это видит сквозь стекло ресторана. Нет, сегодня я точно не поеду домой. Вызову такси – и к родителям. Там у меня будет время, чтобы решить, как быть дальше.
Машем Азуле и компании, а потом, когда служебная машина отправляется в аэропорт, Воровский подводит меня к черному джипу. За рулем водитель.
— Куда, Михаил Викторович? — оживляется он.
— А покатай-ка нас по центру, Лёва, — внимательно посмотрев на меня, решает Воровский. — Площадь и парк сейчас очень красивы. Покатаемся, Лиза?
Я коротко киваю. Голова пульсирует болью от пережитого напряжения.
Мы садимся назад, и джип трогается с места.
Воровский молчит. Я разглядываю сверкающие волшебством ночные улицы и понемногу начинаю успокаиваться.
— Говорите, ваш муж хорошо вам заплатил за молчание, Лиза? — нарушает спокойствие его голос.
Я сглатываю.
