Что Миша никогда не простит меня, и я останусь одна, без него и Аннушки.
Я все плакала и плакала.
Воровский не ездил на встречу с покупателем клуба. Они выследили Олега накануне, и просто собирались его пристрелить. Пригожин был нужен для отвода глаз, поговорить со мной о сестре. Никто не взял в расчет тот факт, что Олег может позвонить по стационарному телефону, а я решу поехать к нему домой.
— Лиза…
Я подняла глаза и увидела Марка, управляющего клубом «Приват».
— Михаил Викторович приказал отвезти вас домой.
— А он сам… не хочет поехать домой вместе со мной?
— Он еще занят.
— Там… там в подвале…
— Мы знаем. Идемте домой, Лиза. Здесь вам нечего делать.
Марк взял меня под руку и повел за собой.
— Олег… он же мертв? — выдавила из себя вопрос я.
— Мертв, конечно. Не волнуйтесь, все уже позади.
Марк усадил меня в машину и повез к родителям.
— Как ты могла, Лиза? — сдавленно простонала мама у входа.
— Как могла поехать туда?
— Я не знаю… не знаю…
Я расстегнула куртку, сбросила с ног сапоги и закрыла лицо руками. Спустя пару мгновений у меня началась истерика. В моей душе все смешалось – страх, что Миша оставит меня здесь, и я никогда не увижу Анечку; осознание, что я едва не погибла в том холле у лестницы... Для меня приготовили гроб. Хрустальный гроб из сказки, подумать только!
Я впивалась в волосы руками, ревела и билась головой о стену. Я была бы рада контролировать себя, но у меня ничего не получалось.
Все тело выворачивало наизнанку.
До смерти напугавшись, мои родители вызвали «скорую помощь». Дежурные сотрудники быстро накололи меня какими-то препаратами, и сознание померкло.
Я проснулась посреди ночи от того, что было жарко. Мне жутко хотелось пить.
Осмотревшись, я поняла, что лежу на диване в гостиной, все в том же свитере и джинсах, а сверху меня укрыли шерстяным пледом. Откинув плед, я попыталась сесть. Все тело тут же заныло.
Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Воровский.
— Миша… — хрипло прошептала я. — Прости меня, пожалуйста…
Он подошел ко мне и заглянул в глаза.
— Дура ты, Лиза… — пробормотал мой муж.
Сел рядом и крепко прижал меня к своей груди.
Слезы брызнули из глаз. Я снова горько плакала, но теперь это были слезы облегчения.
— Ну, не плачь… не плачь, пожалуйста. Его больше нет. Мы можем жить спокойно. Пойдем, лучше, водки выпьем. Сегодня был тяжелый день.
