Королева предпочитала реже видеться с его высочеством, когда же отказаться от общения не получалось, устраивала истерики отцу.
Король о кольце знал, но в его силу не верил, как и в историю с артефактом лионского принца. Впрочем, может, и верил, но своих выводах предпочитал не распространяться. Зато несколько раз жаловался на маму, которая была непривычно эмоциональна, хотя о конфликтах между ними не рассказывал. Правда, и с отцом я общалась нечасто…
— А ты как думаешь? — вырвалось у меня.
Мама невесело улыбнулась и предложила мне присесть в одно из кресел у камина.
Это была личная гостиная королевы: в отличие от их общей с отцом спальни, здесь присутствовали только бежевый и зеленый. Мама всегда говорила, что эти цвета ее успокаивают.
— Думаю, второе, — ответила она, едва я устроилась у маленького столика и взяла одну из чашек с чаем. – Давно хотела с тобой поговорить. Полагаю, тебе не стоит выходить замуж на принца.
Поперхнувшись, я едва успела поставить чашку на стол и закашлялась.
В глазах наверняка стоял огромный знак вопроса — почему именно сейчас? Накануне свадьбы?!
Мама поняла меня без слов. Поднялась и подошла к окну, вглядываясь в темноту, а затем обернулась. Я не сводила с нее удивленного взгляда."
"— Знаешь, из меня дважды получилась отличная жена, но трижды плохая мать. Я всегда прислушивалась к мужьям, но никогда — к детям. В Драконьей империи корила себя, что оставила дочерей и отправилась с Питером, и только то, что они обе обрели счастье, немного притупило чувство вины.
При этом я дала себе зарок не вмешиваться в твою жизнь и позволить все решать самой. Именно поэтому я сразу же подписала закон о свободе наян, едва получила такую возможность. Я люблю твоего отца, но и будущее маленькой дочери мне хотелось обеспечить. Вернее, позволить выбирать, чего наяны всегда были лишены на Таррине. Но, кажется, я опять оказалась не права, потому что Питер все же вмешался в твою жизнь, хотя обещал этого не делать. Он обставил все так, будто это твой выбор.
Получается, что старшие сестры безо всякого закона выбрали свою судьбу по сердцу, а ты, имея больше возможностей, оказалась заложницей ситуации, — она вздохнула. — Прости меня.
Вскочив, я подбежала к маме и обняла. Глаза защипало, эмоции рвались наружу, и к горлу подступил ком.
Но мама, крепко прижимавшая меня к себе, внезапно отстранилась и продолжила:
— Когда ты поступила в Академию, отказавшись от предложения отца, я обрадовалась.
