Если Вовка мало внимания обращал на то, сколько пьют другие, то Мишка, как оказалось, был педантичным, любил порядок, разливал всем строго поровну и от беспорядка, то есть от недопитого даже другими, чувствовал себя нехорошо и словно бы подвох искал в этом. Вадим Александрович систему уловил после первой порции, и после разлития второй уже взял стакан в руки и пересел из-за стола на подоконник, чтобы иметь возможность в полумраке поднять стакан, имитируя процесс принятия, а потом руку опустить и вылить самогонку за окно, что он и сделал вполне удачно, в том числе и с третьей, последней порцией.
– Маловато, – изрек Мишка, когда Вовка в очередной раз заснул.
Причем в этот раз Вовка уже даже руку за третьей порцией протянул – приблизился к собственному рекордному результату. Но сил до стакана дотянуться уже не хватило…
Вадим Александрович без помощи Мишки оттащил бессильного товарища на кровать. Зато теперь показать взглядом на карман Вадима Александровича было некому, и Вадим Александрович в ответ на слова и красноречивый взгляд Мишки только пожал плечами.
– Взаймы мне не дадут… Я всем должен… – всерьез предупредил его Мишка и при этом посмотрел так, словно словами приезжего человека оглоушил, и теперь любовался эффектом.
– Значит, бросай пить…
Такой ответ Вадима Александровича предельно удивил Мишку. То есть удивил настолько, что он даже не нашелся, что ответить. В здешних местах в современные дни такие слова, похоже, считались крайне неприличными, чуть ли не оскорбительными.
По крайней мере, весь вид Мишки говорил именно об этом. И он даже растерянно за окно глянул, где его машина стояла, чтобы как-то замять ситуацию, которая стесняла его.
– Так что, мне домой, что ли, ехать?
– Это уж сам выбирай, друг дорогой, куда тебе ехать…
Вадим Александрович был настолько нагл, что даже не попытался поискать какой-то вариант добычи следующей бутылки. Это совсем Мишку расстроило.
– Ну, тогда я поехал, – то ли сообщил он, то ли пригрозил.
– Давай… Дуй… Я завтра с утра за грибами намеревался… Выспаться надо бы…
Из дома Мишка выходил так, словно у него подошвы были клеем намазаны, – надеялся, что Вадим Александрович окликнет, остановит и радостно, торжествующим жестом деньги из кармана вытащит.
Но надежды были напрасны. И потому через пару минут двигатель машины по-старчески покашлял стартером, однако завелся. Но даже поехала машина не сразу. Мишка надежду, кажется, не терял до последнего мгновения. Но надежда все же умерла.
