– А то они подгореть норовили… Пахнет противно… Особенно, когда кости горят… Не ради них оттаскивали… Запах противный не люблю…
Вот этот человек и говорил лениво, как тот седовласый из гостиницы, и цветом волос подходил, хотя имел короткую прическу и ростом выступал далеко за пределы среднего.
– Нюхал, что ли? – спросил подполковник ФСБ.
– Приходилось…
– Воевал?
– Не-а… Не довелось…
– В армии-то служил?
– Десантура… – с гордостью пробасил долговязый. – Нас учили ко всему привычными быть… Только это когда уж было… Я в семьдесят первом дембельнулся… И ничего, и трупы перенес с ним вон… – кивнул долговязый на Вадима Александровича.
– А ты? – спросил подполковник. – Воевал?
– Афган… Восемьдесят первый – восемьдесят второй…
– Тоже – десантура?
– Тоже, – сказал Вадим Александрович.
– Вот, со своим человеком работал, а не знал, – заметил долговязый.
– Вы что, не знакомы? – Подполковник, кажется, всем интересовался.
– Я тут в гости приехал, – сказал Вадим Александрович.
– По грибному делу…
– В который уж раз приезжат, – чуть не из подмышки долговязого высунула голову старуха, соседка Вовки. – С соседом нашим самогонку без закуски хлещут…
– Хорошая самогонка? – Подполковника интересовало и это.
– Лучше магазинной водки, – спокойно заметил Вадим Александрович. – Меньше угроза отравиться.
– Тоже верно. Ладно… Десантура… Давайте вспоминать, как тела лежали…
Вот странно, как лежал директор, несмотря на всю сложность обстановки, при которой его приходилось вытаскивать, закрыв головы брезентовыми куртками, оба вспомнили точно, и один другому не противоречил.
Что касается директорских гостей, то здесь мнения разошлись, причем сразу по обоим трупам. Вадим Александрович был уверен, что показал правильно, но и долговязый мужик тоже в своей памяти не сомневался. Но спорить Вадим Александрович не стал бы, если бы не его положение. В данном случае он исходил из того, что подозреваемый не должен высовываться слишком яростно.
Если он не боится высовываться, значит, в подозреваемые себя не записывает. И он на своем настоял, и даже не побоялся занять места убитых, показывая позу каждого, когда они вместе с долговязым подошли к трупам. И один из экспертов прямо по булыжникам дорожки обвел мелом очертания Вадима Александровича.
– Пить надо меньше, – сказал долговязый. Ему, кажется, вообще все было не важно, лишь бы настоять на своем, пусть даже и неправильном.
