…
— Я был уверен в этом, — отзываюсь, мысленно проклиная себя. — Она беременна. От меня, — признание дается с трудом, но это вынужденная мера. Мне требуется помощь. — Понимаешь, как важно и.… как сложно мне вести её.
Виктория Богданова сама из династии медиков. Она педиатр, ее муж Гордей — кардиолог. В свое время он собственной рукой подписал ей направление на аборт, потому что рожать с пороком сердца было рискованно. На кону была жизнь Викки, но она выбрала детей и уехала из страны. Отчасти Гордей был прав, потому что в Германии мы чуть её не потеряли в родах.
Чудо спасло. Он принял решение как врач, а не как любящий мужчина и отец. Но всё равно ошибся. Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы вернуть свою семью. У меня же нет возможности оступиться — кредит доверия ко мне со стороны Амины и так исчерпан.
— Я попрошу Агату принять вас.
— Буду благодарен. Ещё мне бы не помешали связи твоего отца, — хмуро цежу, наблюдая как открывается дверь и в палату заглядывает Богомолова. — Придется наказать кое-кого за преступную халатность, — чеканю намеренно четко и ясно, яростно выплевывая каждое слово.
Жестом приказываю бывшей заведующей выйти, и она с кислым выражением лица подчиняется.
Тварь! Уничтожу!
Только сначала вытащу мою беременную девочку.
— Ты справишься, Герман, я в тебя верю, — летит от Викки напоследок.
Поворачиваюсь к Амине…
А она — нет.
Замираю, склонившись у её постели. Не отпускаю слабой руки ни на секунду. В полной тишине слышится монотонное падение капель.
В какой-то момент Амина ворочается во сне, мурлычет что-то невнятное и.… вдруг сплетает наши пальцы. Умиротворенно засыпает снова, только теперь с легкой улыбкой на губах. Не двигаюсь, боясь все разрушить. Любуюсь ей.
Теряю счет времени, пока нашу хрупкую идиллию не перебивает скрип двери. Тишину разрывает знакомый голос, который на миг вгоняет меня в шок.
— Дочка, ты как? Я всё привезла, еле пробилась через твою подружку. Тебя тут охраняют, как жену президента, — панические нотки тесно переплетаются с бодрыми, чтобы не пугать Амину.
— Мне уже доложили, что с внучком все хорошо, а я и так это знала. Ты у нас девка сильная. Правда, нашему балбесу я так и не дозвонилась. Видимо, он ещё в самолёте. Ох, и горячий прием его здесь ждет от нас со Стефой, — шипит угрожающе.
Медленно и недоуменно оборачиваюсь, заторможено слежу, как тетя Элеонора несет сумки к шкафу, по-хозяйски распахивает его, возится с вещами, не обращая на меня внимания.
