Кому вообще взбрело в голову трясти небольшой фельдшерско-акушерский пункт на отшибе? Причем внепланово…
— Не думаешь, что это твой бывший мог устроить? — озвучивает мои худшие опасения Элеонора. — За все время, что я здесь работаю, ни разу нас так не выворачивали. Причем потрошат именно документы, а ты у нас официально устроена.
Мы вместе шагаем по узкому коридору, заворачиваем за угол, где нам предстоит разделиться: ее ждут в приемном покое, а мне нужно в процедурный кабинет.
— Значит, Марат нашел меня, — произношу как можно тише и ровнее, а у самой руки дрожат, и я прячу их в карманы халата.
— Логичнее было бы ему самому приехать, — задумчиво тянет тетушка.
— Не-ет, у него другая методика, — горько усмехаюсь. — Сначала доведёт жертву до нервного срыва, а под занавес организует свое феерическое появление и предложит помощь, как рыцарь на белом коне.
— Маньячина, а не мужик. Как ты жила с ним все эти годы?
— Я не знала других отношений. У меня, кроме мужа, не было никого. Пока не появился Герман…
— И тот оплошал, — недовольно выплевывает она.
Резко останавливается, берет меня за плечи и разворачивает лицом к себе. — Езжай домой, выглядишь неважно.
— Надо парочку уколов поставить — и поеду, — вымученно улыбнувшись, отвожу взгляд.
Чувствую я себя неважно, живот сводит спазмом, что усиливается при воспоминании о Марате. Глаза опять на мокром месте, гормоны шалят. Шумно втягиваю носом больничные запахи, проглатываю подступивший к горлу ком.
— Тш-ш-ш, Аминочка, не плачь, — доносится успокаивающе, будто адресовано мне.
Следом раздается детский писк, и я оглядываюсь в поисках источника звука. — Потерпи немного.
На лавочке под кабинетом педиатра — мамочка с ребёнком. Улыбнувшись, подхожу ближе, потому что узнаю в ней женщину, которая однажды, в дождливую ночь, свела нас с Германом вместе.
— Здравствуйте, — окликаю ее. Хмурится недоуменно. Рядом мгновенно вырастает ее муж, словно телохранитель. — Вы меня не помните? А как роды у вас принимали в машине?
— Амина? — удивленно округляет глаза и активнее качает раскричавшуюся малышку, мою тезку.
— Простите, я тогда в таком состоянии была… Не сразу вас узнала, — дергает заторможенного мужа за рукав. — Дорогой, это Амина! Она нашу дочку спасла.
— Я была не одна, — сдавленно отвечаю, чувствуя слабость и головокружение. Не выдержав, оседаю на край лавки.
— Да-да! Кстати, где тот доктор? — щебечет женщина, но я фокусируюсь на острой боли внутри.
