Ликвидировать возгорание не удалось, судно ушло на дно, никто из команды не смог спастись. Большинство до сих пор числятся пропавшими без вести. Море забирает лучших, — делает паузу, похожую на минуту молчания. — Мне повезло, видимо, я родился в рубашке. Меня нашли и доставили на берег местные рыбаки.
— Что говорят неофициальные источники? — хмуро уточняю.
— Хрен их знает! — в сердцах. — Ничего. Государственная тайна, а я не помню ни черта, — разводит руками, после чего обреченно отмахивается. — Да и плевать. Меня больше интересует моя семья, которой я был лишен все эти годы.
— Мы всё тебе вернём, брат, — горячо убеждаю его. — Фамилию, которую ты потерял, настоящие документы… Откуда у тебя эти? — листаю паспорт на имя Панкратова. Скорее всего, это Мишин сослуживец, с которым его перепутали. Случайно или намеренно — вряд ли у нас получится выяснить правду спустя столько лет.
— В том же госпитале мне помогли восстановить документы, пока я пытался осознать, кто я, откуда и что вообще случилось. Со мной общалось военное руководство, — он переводит дыхание и потирает виски, мучаясь от напряжения и мигрени.
Выдыхает. Берет себя в руки. Продолжает как ни в чем не бывало: — Все происходило быстро и как в тумане. Разумеется, меня с контузией списали в запас и отправили на покой, предварительно взяв подписку о неразглашении. Я принял на веру все, что мне сказали, потому что альтернативы не было. Или оставаться призраком без рода и племени, или обрести личность. Мне нужны были деньги, документы и возможность как-то жить дальше, поэтому я выбрал второе.
Получил полагающиеся мне выплаты, поселился в этом доме, часть средств направил на спортивный клуб, потому что мне необходимо было чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума.
— Неужели ты всё это время был совсем один? — спрашиваю с тоской.
Вздохнув, я крепче обнимаю Амину. Не представляю, что было бы со мной, если бы я её потерял или.... забыл. Невозможно! Свою женщину из сердца не вырвать. Она вплетается в ДНК — и это навечно.
— Я обзавелся знакомыми, коллегами, учениками, — перечисляет брат без энтузиазма.
Лишь на мгновение улыбка касается его губ и тут же исчезает. — Меня навещает Альбина, мой врач и... друг. Мы познакомились в госпитале семь лет назад. Она была первой, кого я увидел, когда открыл глаза. Со временем мы стали ближе, по сей день общаемся, живем по соседству, но как жену я её не воспринимаю, — свободно признается, и строгое лицо не выдает ни тени эмоций. — Я никого к себе не подпускаю.
