Но возвращается та самая женщина, которая приняла меня за Михаила. Вырастает передо мной, нервно кружит по мне глазами и с трудом выдавливает из себя некое подобие вежливой улыбки.
— Панкратов сейчас занят, — говорит и сама себе не верит. Понимаю. — Вы не могли бы подождать в тренерской? Я его позову.
— Как скажете, — покорно развожу руками, заглядывая через её плечо в коридор, где постепенно стихает шум и топот детских ног. Вздыхаю с тоской и иду в противоположную сторону.
Стрелки часов будто останавливаются. Мы с Аминой сидим в небольшой комнатушке, где свалены вещи тренеров, кубки и грамоты, а также некоторый спортивный инвентарь.
Судя по всему, в клубе ремонт, поэтому всюду царит хаос. Но дискомфорт меня не волнует — все мысли заняты Мишей, который должен появиться с минуты на минуту."
"Тишина давит. Выворачивает душу наизнанку. В голове — сотни сценариев предстоящей встречи, а среди них раненой птицей бьется деструктивная мысль: «Я мог бы найти его раньше, но плохо искал. Потому что не верил»…
Разозлившись на самого себя, я подскакиваю с места и нервно меряю шагами пол.
Сжимаю руки в кулаки, прячу их в карманы брюк и останавливаюсь у окна, из которого открывается вид на заросшее травой футбольное поле.
Вдох.… Протяжный выдох… Ни хрена не помогает!
За спиной скрипит дверь…
— Кто вы такие? — грозно гремит на весь кабинет, и я мгновенно узнаю этот хриплый, командный голос. — И какого дьявола вам здесь надо?
— Морского, Миш, — медленно поворачиваюсь. Схлестываемся взглядами, и я не могу сдержать улыбки.
— Привет, брат….
Первая реакция — грубо выругаться, дать мне по морде и за шкирку вышвырнуть из клуба — так и остается нереализованной. Читаю это по его вспыхнувшим глазам, в которых отражаются мои.
Мы смотрим друг на друга, как в зеркало. Черт! Близнецы, но в то же время полные противоположности. Мы словно две половины единого целого.
— Мне тебя не хватало, братишка, — тихо признаюсь на эмоциях.
Миша, как обычно, кремень. Изучает меня пристально, не моргая и почти не дыша.
Пытается оправиться от шока. Он обращается в огромную, серую каменную глыбу. Ни один мускул на лице не дрогнет, кулаки разжимаются, по виску стекает капля пота после тренировки.
Огонь войны постепенно гаснет, а вместо него на дне его зрачков загорается надежда.
В полном безмолвии отчетливо стучат стрелки часов.
Секунда... Две.… Вечность…
— Герман, — неуверенно выдыхает он, будто в трансе.
— Ты.… вспомнил меня? — делаю шаг навстречу. Бьюсь о невидимую преграду.
