Переедем, как только он станет пригодным для жизни.
— Герман, ты так спешишь, — всхлипывает Амина и растерянно взмахивает ресницами.
По румяным щекам едва заметно прокладывают дорожки две слезинки. Надеюсь, это от счастья или на фоне гормонов. Плакать от горя я ей больше не позволю.
— Да нет, Амина, я уже опаздываю, — касаюсь ладонью ее живота.
Она тоже опускает руку. Сталкиваемся пальцами, переплетаем их, и я нащупываю на безымянном — кольцо, которое сам же и подарил ей, когда делал предложение. Я так и не услышал заветное: «Да».
"
"— Послушай, любимая, у тебя было достаточно времени, чтобы подумать, — притягиваю её к себе и ловлю смущенный взгляд. — Выходи за меня, — выпаливаю на одном дыхании, а она вздрагивает, словно между нами пронесся разряд тока. — Маленькая, скоро у нас будет ребёнок, и я знаю, как для тебя важно родить в браке. Я хочу, чтобы ты официально стала моей женой. Больше никто не посмеет упрекнуть тебя в чём-то, даже твои родители. Амина, ты будешь моей по закону, — шепчу ласково прямо в её губы.
Она сомневается, но при этом тянется ко мне. Становится на носочки, обвивает нежными руками напряженную шею, прижимается всем телом к торсу, не оставляя ни сантиметра свободного пространства между нами.
Мы опять единое целое. Как раньше.
Не выдерживаю — и целую её. Сначала аккуратно и трепетно, будто мы заново знакомимся. Я вспоминаю её неповторимый вкус, съедаю эту сладость, но никак не могу насытиться. Амина мягко отвечает мне, после чего у меня срывает крышу.
Я так скучал по её нежности, что сейчас вместо удовлетворения ощущаю боль.
Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы, надавливаю на затылок — и углубляю наш поцелуй. Я словно после длительной жажды и полного обезвоживания припадаю к желанному оазису. Внутри все горит и жжётся. Я рискую погибнуть, но продолжаю пить из этого источника.
Амина тоже на грани....
Мы неистово терзаем друг друга, не успевая дышать.
— Любимая моя, родная, — нашептываю пылко, покрывая ее горящее лицо поцелуями. Не могу оторваться, но заставляю себя сделать это.
— Я не выдержу больше ни дня без тебя — сдохну к хренам, — ругаюсь на эмоциях и буквально умоляю: — Амина, прости меня и останься.
Её теплые, пухлые губы касаются моей щеки, затем — лба, скулы… Она словно слепая — и распознает меня наощупь. Не руками, а поцелуями.
Улыбаюсь, и Амина чмокает меня в приподнятый уголок рта.
Моя девочка. Только моя.
Ревностно прячу ее в капкане рук, как самую редкую драгоценность.
— Давай.
