Она реально была очень вкусной, просто уже не лезла. Я теперь долго не захочу есть сладости с чаем и кофе.
— Обижаешь, Саш, конечно разобрался! — победно хихикнул он. — Проблема оказалась в том, что в нём покопался какой-то криворукий засранец и мне пришлось выяснять, что там не так и исправить эти изменения. Пользоваться амулетом до моего вмешательства было реально опасно, уж не знаю, как там с ним справился твой Боткин и его при этом не расплющило. Видимо для его относительно безопасного использования была создана отдельная секретная инструкция, а если следовать рекомендациям изначальной, по которой использовал его ты, то и эффект, который ты на себе испытал получился вполне закономерным.
— То есть меня всё-таки хотели убрать с его помощью? — уточнил я. — И никаких благих намерений не было изначально?
— Скорее всего так, — кивнул старик, превратившийся сегодня в доброго дедушку. — Только вот никак в толк взять не могу, кому ты так сильно мешал? Баженову? Бред какой-то. Боткину? Тем более не поверю.
— Теперь уже вряд ли получится найти корень зла, — хмыкнул я. — Если сразу не получилось, то теперь вообще концов не найдёшь.
— Сань, а с другой стороны, оно надо? — спросил он. — Ну что это теперь изменит? Главное, что у тебя всё в порядке, планам злоумышленников не суждено было сбыться, зато у тебя есть очень сильный и могущественный амулет, который тебе теперь реально очень поможет в жизни. Тебе с ним очень повезло. А теперь и мне тоже.
Поджарский отодвинул в сторону воротник и потянул за золотую цепочку, демонстрируя мне золотой амулет, как две капли воды похожий на тот, что я ему принёс.
Стоп, а может это он и есть? Я потянулся к чёрному футляру. Старик увидел изменения в моём лице и заливисто заржал.
— Ну открой, посмотри, — давясь смехом с трудом произнёс он. — Фома неверующий!
Я не удержался и открыл футляр. Медальон лежал на месте, всё такой же красивый, притягательный и внушающий страх одновременно. Я некоторое время любовался переливами света в драгоценных камнях, потом нашёл в себе силы, чтобы закрыть футляр.
Вешать его на шею прямо сейчас я всё равно не буду, хоть старик и пытается убедить, что теперь он не опасен. Бережёного Бог бережёт.
— Всё равно боишься его? — улыбнулся Поджарский. Да что такое с ним происходит? Сейчас должен был жёстко подколоть за трусость, а он умилённо улыбается. Может влюбился на старости лет? А что, бывает. — Можешь надеть прямо сейчас, ничего с тобой не произойдёт. Пагубный фон я убрал полностью.
