Виктор Сергеевич пришёл очень рано, ещё не было шести. Я глянул на часы, потом перевёл изумлённый взгляд на него.
— Иди к себе в кабинет, вздремни немного, — сказал дядя Витя, похлопав меня по плечу. — На тебя смотреть тошно.
— Так суббота же, — сказал я, поднимаясь со стула и потягиваясь. — После восьми собирался отпустить мальчика с отцом и поехать домой отсыпаться.
— Твоя схема сегодня не сработает, — хмыкнул дядя Витя. — Есть кое-какие корректировки в твои планы. Но, об этом потом, сначала иди поспи, я тебя разбужу.
— Что за корректировки? — заинтересовался я, спать уже перехотелось.
— Вот поэтому я ничего и не скажу, — сказал дядя Витя и показал мне дулю. Как-то не по-взрослому, но, ему можно. — Иди спи. Пара часов у тебя есть как минимум. Потом решим всё остальное. Кофе в кофейнике ещё осталось?
— Есть немного, только холодный уже, больше трёх часов назад варил.
— Сойдёт, — кивнул дядя Витя. — Всё, сгинь, чтоб мои глаза тебя не видели!
— Ушёл, — сказал я и направился в свой кабинет.
Уже поднимаясь на второй этаж понял, что сглупил спросонья.
Надо было пойти в палату через стенку и там поспать. Назад идти теперь уже не охота, достал из дивана подушку и одеяло, лёг так же в одежде, сняв халат. Утром переоденусь, когда проснусь.
— Саня! — знакомый голос доносился до моего сознания откуда-то издалека, словно из соседней вселенной или из туалета соседнего дома. — Саня, вставай!
С большим трудом я разлепил глаза и увидел перед собой лицо Виктора Сергеевича. Смутно начали возвращаться картинки из реальности.
Я вспомнил, что сплю не дома, а в кабинете в клинике, что там на первом этаже в палате лежит десятилетний мальчик, которому я дважды спас жизнь.
На часах начало девятого утра, за окном темень, середина декабря. До нового года оставалось чуть больше двух недель. Почему-то именно сейчас вспомнил, что надо купить подарки.
— Спасибо, дядь Вить, — проскрипел я сонным голосом. — Сейчас я умоюсь, переоденусь и приду."
"Через пятнадцать минут я бодрый и свежий вошёл в палату.
Кроме самого пациента там уже было полно народу. Родители мальчика, старший брат с зарёванным лицом и Виктор Сергеевич, который им всем что-то увлечённо вещал. Когда я открыл дверь вместо оживлённого разговора наступила тишина. Значит обо мне говорили, ясное дело.
— Доброе утро всем, — приветливо, но несколько смущённо сказал я. Потом обратился к мальчику. — Как твоё самочувствие? Ничего не болит?
— Нет, господин лекарь, — бодро покрутил он головой.
