Вы и сами почувствуете себя лучше, когда увидите радость в её глазах. А теперь давайте ближе к делу, располагайтесь, будем работать. Света, звони Корсакову.
Я просканировал новообразование и все возможные пути его распространения. Лимфоузлы с метастазами я уже убрал раньше. Теперь самое сложное — восстановить протоки. Соединительнотканная стенка желудка, которую я делал в прошлый раз, уже была достаточно плотной. Здесь толщину надо ещё наращивать.
Когда пациент погрузился в сон, я приступил к задуманному.
Нарастить стенку желудка — самое простое в этой задаче. Удвоить толщину чистой рубцовой ткани получилось довольно быстро, уже появился опыт. Сложнее всего было действовать тонким пучком энергии на общий желчный и Вирсунгов протоки. Надо было не только освободить просвет протоков, превратить часть ткани новообразования в соединительную рубцовую ткань, но и не задеть проходящие в опасной близости сосуды. Вот последнее оказалось ещё более сложным, чем трансформировать тонкую стенку протока.
Я покрылся испариной уже не столько от перенагрузки и истощения запаса энергии, сколько из-за напряженного ежесекундного контроля точки воздействия тонюсенького пучка энергии. Когда ювелирная работа с общим желчным протоком была завершена, я взмок, как в бане у Корсакова и был выжат, как лимон. Что интересно, запас энергии оставался больше половины, но продолжать процедуру не было сил.
— На сегодня хватит, — сказал я, вытирая лоб рукавом халата. — Будите.
— Судя по вашему внешнему виду, вы всё убрали? — решил уточнить Борис Владимирович.
— Не поверите, нет, — вяло улыбнулся я, чувствуя, как дрожит рука. — Опухолевой ткани убавилось совсем чуть-чуть.
— Не понял, — вскинул брови Корсаков.
— Это я столько над протоком колдовал. Оказалось, очень сложно. Энергии ещё полно, но мне нужен отдых.
— Понятно, — кивнул Корсаков. — Значит бой продолжается.
Пациент проснулся и открыл глаза.
— Господин лекарь, что-то пошло не так? Вы не стали удалять опухоль?
— Хм, интересно, а почему вы так решили? — поинтересовался я.
— Да раньше я чувствовал после процедуры какую-то тяжесть, дискомфорт, жжение. А сейчас ничего такого нет, словно вы там ничего не сделали, вот я и подумал."
"— Отчасти вы правы, — улыбнулся я. — Сегодня я делал более тонкую работу, осталось ещё столько же, потом буду убирать саму опухоль.
— Это значит лечение снова затягивается? — поморщился мужчина.
— Не на много, — заверил я.
