— Ладно, пробуй, — кивнул отец и отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком. — Водителя уже нашёл?
— Да, — кивнул я. — Это я.
— Ох, — вздохнул отец. — Несёт тебя куда-то постоянно. Ты ездить-то умеешь?
— Да, справлюсь, не переживай.
У меня в планах было доехать с родителями до нашей клиники, а когда они выйдут, доехать с Николаем до Обуховской больницы, чтобы отдать мою петицию секретарю наиглавнейшего лекаря Санкт-Петербурга. Отец сказал, что петиция важнее, чем вовремя попасть на работу, поэтому сначала в больницу, а потом уже к себе.
Приятный момент с утра — секретарь, как только получил от меня письмо, сразу понёс его на стол шефу, а не положил в папку для входящих корреспонденций.
Уже в самом разгаре приёма позвонил Белорецкий.
— Доброе утро, Александр Петрович, — бодро поздоровался полицмейстер. Видимо с утра в приподнятом настроении, это хорошо. — У меня для вас приятные новости. Это был последний лекарь из лечебницы на Рубинштейна, которого мы раньше считали пропавшим без вести.
Все остальные задержаны, невиновные отпущены, носившие серебряный амулет под следствием с мерой пресечения в следственном изоляторе. Так что с этой стороны уже никто побеспокоить не должен.
— Но, у Баженова могут быть расставлены силки не только из медиков, — озвучил я свою версию. — Полной гарантии безопасности вы ведь дать не можете?
— В этом направлении тоже есть приятные новости, — заверил Белорецкий. — В Москве буквально за сутки размотали клубок окружения Баженова, обнаружены его люди в охране и следственных органах.
Там сейчас шапки летят, как перелётные птицы. Его перевели в камеру с усиленной блокировкой магии и сменили весь персонал, который с ним контактирует. По предложению коменданта, надзиратель каждый день разный. Да и недолго теперь ему там осталось, на следующей неделе суд, а оттуда в Сибирь.
— Ага, а оттуда в Санкт-Петербург, — хмыкнул я. — С его-то связями Баженов это быстро организует.
— Мог бы, если бы его отправили в рудники, каменоломни или на металлообработку с проживанием в колонии поселении, но он скорее всего будет направлен на пожизненное в камеру одиночку в «Чёрный ястреб».
Там у него таких шансов не будет.
— Ого, впечатлили, — хмыкнул я. — А насчёт Боткина что-нибудь можете сказать?
— Там всем пока не до него сейчас, — чуть замешкавшись ответил Белорецкий. — Как свидетель он свою роль сыграл, а как обвиняемый — всё никак.
