Картина на стене коптила безбожно, горели обои и начал разгораться деревянный резной декор, который находился ближе к потолку.
— Кать, посторожи пока этих, — сказал я сестрёнке, в полной уверенности, что в случае необходимости она просто приложит их обратно разрядом. Свои возможности она уже продемонстрировала, можно не сомневаться, что справится и ещё раз.
Я метнулся на кухню, наполнил водой самую большую кастрюлю и побежал обратно. По коридору уже распространялся едкий дым, а после того, как я плеснул воды в самый центр возгорания, его стало ещё больше.
Прибежала Катя с кастрюлей поменьше и тоже плеснула в огонь.
— Кать, я же просил посмотреть за наёмниками! — бросил я и снова побежал на кухню за водой.
— Я пойду с тобой! — упрямо заявила она, наполняя свою кастрюлю в другой раковине. — Я их на всякий случай ещё раз молнией шарахнула, лежат как миленькие и не шевелятся.
Я обречённо вздохнул, кто б меня слушал. Подхватил наполнившуюся кастрюлю и побежал в коридор. Чтобы полностью устранить возгорание нам пришлось сбегать раз по пять или больше.
По пути в очередной раз я увидел, как один из покушавшихся на меня наёмников поднимает голову. Не раздумывая пульнул в него молнию и побежал дальше.
Через пару минут огонь сбили полностью, но дыма стало намного больше. Наверняка теперь учует кто-то из родителей и придёт сюда.
— Кать, прошу тебя, побудь рядом с этими уродами, мне надо осмотреться.
— Я с тобой!
— Если ты пойдёшь со мной, кто-нибудь из них придёт в себя и ударит нам в спину! — сказал я.
Сейчас её упрямство реально могло сослужить дурную службу. — Я тебя очень прошу, побудь здесь!
— Ладно, — недовольно ответила она. Ну хорошо хоть согласилась.
Я так и продолжал бегать босиком, обследуя все закоулки первого этажа. Нашёл приоткрытое окно, через которое наёмники скорее всего залезли в дом. Вот только одно непонятно, зачем и кому это нужно? Я обошёл всё, но больше никого нигде не нашёл.
В том, что надо вызывать полицию не было никаких сомнений. Если это хоть как-то связано с тем делом, что мы уже считаем закрытым, то лучше бы сообщить об этом непосредственно главному полицмейстеру Санкт-Петербурга Белорецкому Павлу Афанасьевичу.
Я посмотрел на часы, ровно час ночи. Как-то не очень удобно будет в это время ему звонить.
Когда я позвонил в дежурную часть и уже диктовал адрес, по лестнице почти бегом спустился отец.
— Что здесь горит? — первым делом спросил он и только потом увидел лежащие на полу два тела.
