Парень всю жизнь ждал, когда утащит тебя под венец, бился за тебя, а всё, что ты можешь сказать: «Так хотел отец. И Бриан – достойный мужчина».
– В этом мой долг! Никто, знаешь ли, не спрашивал о моих чувствах.
– А они есть? – насмешливо уточнил он.
– Конечно! – я развернулась к нему, с трудом поборов желание ударить луком по лбу.
Со мной никто никогда так не разговаривал, даже Стефан и Кора. Назвать меня «ледышкой», как он смеет! Ведь даже не знает меня!
– Правда? Ну-ка скажи, как ты ко мне относишься?
– Ты… – я замолкла, на мгновение растерявшись.
Меня учили сдержанности, благоразумию. Я ведь будущая жена конунга и должна служить… украшением? Да, как ни печально. Рожать детей, поддерживать порядок в замке и во всём подчиняться мужу.
– Ну… – поторопил он, скрестив руки на груди.
– Ты меня бесишь! – я задохнулась на секунду, удивившись собственной откровенности. – В данный момент."
"– Уже лучше, – Рикард ничуть не смутился, продолжал улыбаться, подстрекая одним взглядом. – Мы выяснили, что ты способна злиться.
– Будто ты не знал, – буркнула я.
Он же просто выводит меня из равновесия, как на постоялом дворе. Только тогда было иначе. Он щекотал нервы опасностью, а сейчас подначивал, словно мальчишка.
– Что ещё, красотка?
– В каком смысле? – раздражённо уточнила я.
– Ты влюблялась когда-нибудь?
Щёки вспыхнули румянцем мгновенно. Он задавал такой личный вопрос.
– Это… это тебя не касается. Мы спутники по путешествию. Не родные, не друзья, чтобы спрашивать о таком.
– Какая ты серьёзная, – закатил он глаза, махнув рукой, чтобы мы продолжили путь. – Вот я влюблялся. В соседскую девушку по имени Свери. Мне было четырнадцать, и я считал, что нет её прекраснее.
Рикард так светло улыбнулся, что и моя злость на его бесцеремонность чуть отступила.
– И вы…
– Что? Нет, ничего не вышло. Ей тогда было двадцать. Она посмеялась, но подарила мне поцелуй, – он мазнул указательным пальцем по своей щеке, а я всё же рассмеялась.
И в очередной раз задалась вопросом, как в одном человеке может существовать две противоположности? Он же сейчас будто мой ровесник.
– Ну, Эрика, а ты?
– Я… я всегда была увлечена стрельбой. Не припомню, чтобы мне кто-то нравился. Но только ещё хоть раз назовёшь меня «ледышкой»… – я пригрозила ему луком, но он явно не проникся.
– Тогда назову это тяжёлым случаем, – фыркнул он насмешливо, – который нужно исправлять. Не сегодня, так завтра мы все можем погибнуть, а ты не влюблялась.
