А когда я не повернула к нему голову, сжал мой подбородок пальцами, вынуждая посмотреть в его лицо. – Мы вместе с детства, Эрика. Нам пророчили брак. Мы этого хотели, даже когда твой отец был против. Обстоятельства изменились, но мы по-прежнему можем быть вместе, можем быть счастливы.
– Счастлива в этих обстоятельствах будет только твоя мать. О, Великая Сигурн, ты готов во всём её слушать. Если она решит присутствовать на брачной ночи, чтобы мы ничего не перепутали, ты и тут не станешь спорить, – я оттолкнула его руку и сделала несколько неверных шагов назад.
– Исиль права, я дочь конунга, дочь великого рода. И мой долг его продолжить. С достойным мужчиной, Стефан. А каких детей принесёт твоя безвольная кровь?
– Мой род так же знатен и знаменит, – пророкотал он, дёрнув рукой.
На мгновение я решила, что он ударит. Но Стефан сдержался.
– А ты уверен? Отец готовился принять Сердце несколько лет и полгода боролся с ним, чтобы обуздать его силу. Не боишься, что и стихия не сочтёт тебя достойным?
– Не боюсь, – он выпрямил спину, глядя на меня словно свысока.
– Ты сейчас злишься, потом свыкнешься. Вспомнишь, что я тебе друг.
– Друг? – я горько усмехнулась, мотнув головой. – Здесь я одна. У меня нет родных, нет поддержки. Откажусь от свадьбы – заставят, опоят. Что угодно. Сердце мне не удержать. Я и не имею права его удерживать. Оно станет твоим. Но имей в виду, лишь первая брачная ночь будет добровольной. Отдам Сердце, и на этом буду считать свой долг перед страной исполненным.
– Ты… – он громко вздохнул. Зелёные глаза пылали сотней эмоций, – ты остынешь, успокоишься.
– Это тоже сказала тебе Исиль?
– Эрика, – злость его мигом растаяла. Он расстроенно растрепал волосы. – Я же люблю тебя.
– Любовь не терпит принуждения, – отвернувшись, я направилась в свою спальню, больше не глядя на Стефана.
Посмотрю, что за наряды приготовили мне на свадьбу. Завтра предстоит надеть платье невесты вместо траурного одеяния скорбящей дочери.
***
Половину ночи я не могла заснуть.
Измяла простыню, мечась в кровати то в безысходной ярости, то в неутолимой печали. И плакала, позволяя себе эту слабость. Меня загнали в ловушку, лишили надежды на спасение родных, даже шанса на счастливую супружескую жизнь. Эрика будто исчезла. Был лишь сосуд для огромной силы, который вскоре опустошат. Мне остаётся искать спасение лишь в детях от мужчины, что станет ненавистным. Если, конечно, меня не уберут раньше.
