– Эрика может убить даже иголкой. Она воин. И да, она смелая. Как и ты. Только куда подевалась твоя смелость? Такой муж отличный достался, а ты отнекиваешься.
– Ничего я не отнекиваюсь, – она легонько ударила его ладошкой по груди. И следом подняла её вверх, на уровень его лица, демонстрируя перевязанный ожог. – Сам напросился. Никому я тебя не отдам. Вот – печать. Настоящая. И попробуй потом докажи, что церемонии не было. Буду отрицать. Жить тебе с простолюдинкой до самой смерти.
Раньше бы он не поверил.
Как возможно, сын ярла и простая девушка? А сейчас ему было плевать на происхождение Милдрет. Потому что она наполняла его жизнь красками счастья.
– Звучит страшно, – рассмеялся он, любуясь блеском в зелёных глазах. А потом перехватил её за запястье и дёрнул к себе, крепко обнимая. – Раз свадьба состоялась, тогда ты забыла о главном… – протянул он томно с намёком.
Может, завтра им встретятся новые трудности на пути, может, вскоре им предстоит расстаться по воле злого рока, но в эти мгновения, находясь в этом чудесном месте, они могут забыться и думать только друг о друге.
– Это о чём же? – её воинственность рассеялась, и она снова смотрела чуть испуганно.
– Сегодня наша первая брачная ночь, – шепнул он, прежде чем поцеловать любимые губы.
/Сумеречный/
За решёткой послышались шаркающие шаги. Рикард привстал с узкого лежака на полу, прислушиваясь. У окошка кованой массивной двери мелькнула тень.
Неизвестный прошёл мимо. Сумеречный воин вновь тяжело опустился на пол, поморщившись от боли в спине. Камера не предполагала комфорта. Набивка лежака давно истощилась, фактически приходилось сидеть на каменном полу и справлять нужду в углу. Впрочем, последнее не проблема, учитывая, что пленника не спешили кормить. Кажется, о нём вообще забыли. Он проснулся в этой маленькой камере несколько часов назад и при всём желании не мог сказать, сколько прошло времени с тех пор, как он попал в нижний мир.
Они попали… Но Холгера больше нет. Там, где он всегда ощущался, теперь была пустота. Рикард чувствовал невероятное одиночество и безысходность. И ждал. Ждал, когда за ним придут и начнут ужасающие пытки. Но никто не приходил…
Откинувшись спиной на стену, Рикард устало прикрыл глаза. Перед мысленным взором мелькали воспоминания, совсем далёкие и близкие. Он мог бы написать целую книгу о своей жизни.
