Но все крупные населённые пункты остались позади, а она по-прежнему с ними. Большей частью из-за Стефана, он всегда находил причины не отпускать её. А она не спорила.
Убедившись в том, что костёр разгорелся, он отправился на поиски Милдрет. Как-то внезапно они сблизились. Сначала она его бесила, он ждал от неё подвоха. А теперь она прочно вошла в отряд. Рисковала своей жизнью, чтобы спасти Кору. Каждый день кормила их вкусной едой. А он учил её снова доверять, снова подпускать людей близко. И у него выходило: девушка больше не шарахалась от случайных прикосновений.
Стефан ловил себя на мысли, что не желает её ухода. Привык слышать её теплое приветствие по утрам, привык ощущать её постоянное присутствие рядом. Ему нравилось выводить её на эмоции, добиваться улыбки и смеха. Он не хотел этого лишаться.
Миновав сеть раскидистых вечнозелёных кустов, Стефан приостановился, увидев Милдрет, расположившуюся на расстеленном плаще. Слабый свет фонаря выхватывал из полумрака её тонкую фигуру, облачённую лишь в шерстяное платье.
Она только завершила с омовением и неспешно водила гребнем по коротким волосам, глядя куда-то вдаль и явно находясь мыслями совсем далеко. Кожа её отливала теплом в нежном свете, в глазах виделась сладкая истома. Словно перед ним сидела не девушка, а невесомая эльва, мифическая дочь леса.
– Замёрзнешь, – мягко заметил Стефан, мотнув головой, чтобы прогнать странное наваждение.
Вздрогнув от неожиданности, она провела ладонью по подолу, спешно пряча от его взгляда обнажённые ноги.
– Сегодня тепло. Будто весь холод ушёл. Наверное, чтобы поддержать Эрику, да? – она с надеждой посмотрела в его глаза.
Стефан пожал плечами. Сегодня действительно теплее обычного. Он сам лишь в рубашке и брюках. Только он никак не связывал это с Эрикой. Но предположение Милдрет ему понравилось, оно укрепляло надежду на счастливый исход.
– Если ей вообще нужна поддержка, – нарочито непринуждённо рассмеялся он, подойдя к девушке, и присел на край плаща. – Я думал, ты снова ревёшь.
– Не так уж и часто я плачу, – надула она пухлые губы, сильнее необходимого проводя гребнем по волосам, отчего те начали магнититься.
– Твой цвет начал пробиваться, – заметил он, выхватывая из её рук гребень.
– Я уже привыкла… к этому, – она неопределённо указала на свою голову.
– Волосы отрасли, ты больше не похожа на мальчишку, – придвинувшись, он сам пропустил сквозь гребень светлые пряди.
Милдрет так громко пыхтела, что даже не заметила его жеста.
