Андреас с напускным интересом расспрашивал меня о тяготах дороги, но лишь в общих чертах. Густав отправил вперёд вестника, который наверняка принёс полный отчёт обо всём, что успел выяснить. Миновав широкие коридоры, украшенные статуями и гобеленами, мы свернули на лестницу, когда остальных повели дальше.
– Разве моих спутников расположат не рядом со мной?
– Ваши покои в крыле ярла. Они больше соответствуют вашему статусу. Вы сможете увидеться позже, когда отдохнёте с дороги.
Мой статус был сомнительным. Я лишь сирота с сильным даром без поддержки рода.
Но Андреас относился ко мне как к равной, будто мой отец жив. Только я не могла понять, из вежливости и участия или только в стремлении расположить к себе. Возможно, оба варианта верны. Но последнее ему не удалось. Меня насторожило разъединение со спутниками.
Андреас проводил меня до покоев. Просторных, оформленных со вкусом. Лишь чуть менее роскошных, чем мои комнаты дома. Здесь он примостил мою сумку на стуле и, попросив хорошо отдохнуть перед ужином, удалился.
Как-то осмотреться не удалось. Меня сразу окружили слуги. Помогли стянуть влажную одежду и провели в купальню, где отмыли до скрипа. Дома я предпочитала пользоваться минимумом обслуги, а в пути научилась ухаживать за собой самостоятельно. Потому щебечущая вокруг стайка девушек слегка дезориентировала. Мне даже решили покрасить волосы, вернуть им прежний цвет. Удивительно, что Густав сообщил о такой мелочи, а Андреаса заинтересовал этот момент. Но я позволила.
Саму раздражала вынужденная смена образа.
Вскоре из зеркала на меня вновь смотрела черноволосая девушка. Худощавая, жилистая, с заострившимся лицом и колючим взглядом, будто Стужа поселилась и в нём. Цвет вышел темнее моего, насыщеннее, что делало кожу почти белой на его фоне. Но внешность мало волновала. После принятия ванны я в любом случае выглядела лучше, чем все эти долгие дни и недели скитаний. Полноценно искупаться выдавалось редко. А про себя я вспоминала вечер в прогретой подземным теплом воде в объятиях Холгера.
И только грезы из прошлого прибавляли румянца бледному лицу.
Меня оставили одну на несколько часов, которые я провела, осматривая комнаты и лёжа на мягкой перине. Встретиться с друзьями мне не позволили, сославшись на то, что они отдыхают. Это ещё больше настораживало, но я не подавала вида. Рано бунтовать, надо сначала понять, какие планы у Андреаса.
Позже вновь пришли служанки, чтобы помочь мне подготовиться к ужину.
