– Что произошло в Скааге после того, как драгоны заняли его?
– Драгоны приняли сдачу города. Император Эрвин видимо оценил этот жест и проявил благородство. По крайней мере, Исиль не в темнице, как и вся знать города. Они лишь под арестом.
– Благородство… Странно слышать это слово рядом с именем императора. А Стейнби? Драгоны вошли в него?
– Об этом я ничего не слышал, – нахмурился Густав. – Но в этом есть резон. Стейнби – сердце Эрфолка.
– Обратившееся в камень.
– Думайте о хорошем, Эрика. Тяготы пути позади.
В стенах Айрестанда безопасно. Андреас вас защитит.
– А если мне не нужна защита?
– Женщине всегда нужна защита мужчины, – снисходительно улыбнулся он, вызвав во мне моментальную вспышку раздражения. – Мне ведь не чудится ваше особое отношение к проводнику?
– Каким образом это касается вас? – холодно уточнила я.
Ярость кипела в груди, подзадоривая спавшую до этого Стужу. Медленно выдохнув, я постаралась усмирить свои эмоции."
"– Я понимаю, в дороге всё иначе. Но вы возвращаетесь в общество.
Вам нужно думать о своей репутации.
– На пороге война, Густав. Какая репутация?
– Вы дочь погибшего…
– Отец не погиб, – резко перебила его я. – Он проклят, как и все жители Стейнби. Мэтр драгонов это подтвердил.
Мне удалось застать Густава врасплох. Он некоторое время взирал на меня изумлённо, потом прочистил горло и решил вернуться к прежней теме.
– Вы дочь Аргейла Ледяное Сердце. Вы обязаны вести себя подобающе статусу. И… связь с простолюдином… опорочит вас.
– Если вы заговорили о статусах… Что позволяет вам отчитывать меня и принижать?
– Я не…
– Мой род древнее вашего, сильнее.
Я дочь конунга, как вы отметили. Я не просто женщина, которой можно напомнить о её месте. И уж точно я не потерплю высказываний в отношении моих спутников. Но раз уж мы вспомнили о статусах и ролях, держитесь за меч и охраняйте, как и полагается воину.
Густав вспыхнул от злости. Я смело встретила его гневный взгляд, не собираясь давать себя в обиду.
– Думаю, вы неверно истолковали моё доброе отношение.
Мы давно знакомы, не более. Ваши советы уместны в отношении дочери или жены.
– Простите мою бестактность, бона, – голос его хрипел от сдерживаемых эмоций.
Наверное, он не привык к тому, чтобы его отчитывали девушки.
– Я подумаю, прощать или нет, – дёрнув узду, я приостановила свою лошадь, пропуская Густава вперёд.
– Всё в порядке? – Холгер нагнал меня тут же.
– Нет, я зла. Очень зла.
– Я вижу, – улыбнулся он. – Красиво.
