Тропинка давно кончилась, и мы пробирались по колено в траве, джинсы намокли, кроссовки тоже, и путешествие особо приятным не казалось. Я то и дело поглядывала в сторону реки, боясь сбиться с курса, однако приблизиться к реке тоже не рискнула, в такой туман немудрено и свалиться. Одним словом, на досужие размышления времени не было, и тут темной массой перед нами выросла старая мельница. Первое, что пришло в голову: Дон Кихот не такой уж и дурак, мельница в настоящий момент очень походила на сказочное чудовище: огромные крылья, которые чуть поскрипывали, крыша терялась в темноте, крохотные оконца…
– Что-то в ней жужжит, – тихо сказала Женька.
Я прислушалась, звук действительно был какой-то странный… И тут… признаться, я этого никак не ожидала, может, оттого и перепугалась: в оконце мелькнул огонек. – Там кто-то есть, – вцепившись в мою руку, горячо зашептала Женька.
– Ну и что? – отважно спросила я. – Сейчас посмотрим кто…
– Ты ведь не хочешь туда войти? – заволновалась подружка. – Мы не можем так сразу… А вдруг их там много? Надо провести разведку.
– Хорошо, – кивнула я, упорно не желая пугаться, хотя держалась из последних сил. Но уж очень мне хотелось убедить Женьку, что никакой нечистой силой здесь и не пахнет, ну и самой убедиться, конечно. – Давай к окошку, вон к тому, что пониже.
Мы подобрались поближе, и тут стало ясно, до окошка слишком высоко.
– Вот черт, – выругалась я, Женька вздрогнула и укоризненно посмотрела на меня. – Придется тебе меня подсадить, – игнорируя ее взгляд, сказала я.
– Может, завтра, – заныла подружка, – прихватим лестницу, Валеру возьмем.
– Твой Валера – темная лошадка… С таким только в разведку и идти.
Тут до меня донесся голос, я не сразу сообразила, что кто-то скороговоркой бормочет «Отче наш», только как-то по-чудному, то есть слова вроде те же, но произносились в другой последовательности. Женька, привалившись к стене мельницы, выпучила глаза и вдруг заявила:
– Черная месса.
– Чего? – не поняла я.
– Того… Анфиса, валим отсюда.
– Прекрати, – повысила я голос, но, вовремя спохватившись, перешла на шепот: – Подставляй руки.
Женька слабо застонала, но руки подставила, сцепив ладони замком. Придерживаясь за стену, я поставила ей на руки правую ногу и, подтянувшись, уцепилась за оконную раму. Стекло внизу было выбито, и я едва не вскрикнула, порезав руку, но любопытство было сильнее, не обращая внимания на боль, я заглянула в окно и едва не заорала в голос.
