Мы поблагодарили его, а Василий снова стал разливать, начав с нас, но Женька этому воспрепятствовала, убрав наши стопки.
– Извините, – сказала она сурово, – мы на работе. Нам надлежит разобраться, что у вас тут происходит.
– Да уж, разберитесь ради Христа, – закивала Августа, – никакого житья не стало.
Женька взглянула на Вову Татарина и решила, как видно, учинить ему допрос.
– Августа Поликарповна говорит, вы всю округу хорошо знаете?
– Знаю, – порадовал он.
– И болота?
– И болота.
– И на острове были?
– На острове давно не был.
Хоть Иван Иваныч и уговаривает, но не пойду.
– Почему? – насторожилась Женька.
– Там Кукуй поселился, – совершенно серьезно ответил Вова.
От такого ответа мы малость оторопели, я продолжала пребывать в недоумении, а Женька быстро очухалась и спросила:
– Какой Кукуй?
– Обыкновенный. Он не хочет, чтоб люди на остров шли. Кто идет, того в трясину заманивает. Оттого и гибнут. Небось слыхали, сколько у нас народу пропало? А все оттого, что на остров шли, а я предупреждал: нельзя.
– Этот Кукуй, он кто вообще такой? – подозревая подвох, продолжала расспрашивать Женька. – То есть к какой религии он относится?
Вова задумался, но ненадолго.
– Кукуй, он и есть Кукуй, а к чему относится, я вам не скажу, сам не знаю. Он очень древний, раньше Христа и Магомета, и вообще был здесь раньше, чем сюда люди пришли. Так Иван Иваныч говорил. Он где-то в книжках читал. А тесть, когда жив был, имел свои приметы, – глянет утречком в сторону болота и скажет: «Сегодня туда нельзя, Кукуй не хочет», а в другой день можно.
Меня тоже кое-чему научил. И я вам скажу: на болото никак нельзя, Кукуй не хочет. Слышь, Августа, вчера возвращаюсь на мотоцикле, стемнело, гляжу, а на острове огонь, махонький, но я углядел, и что ты думаешь, как пошло меня водить, три раза к Марьиной горе возвращался.
– Ничего удивительного, – пожала плечами тетка Августа.
– Да уж. – Все дружно вздохнули, но я рассказом Вовы не прониклась, и никакой Кукуй на меня ни малейшего впечатления не произвел.
Может быть, потому, что за окном уже вовсю жарило солнце и всякой нелепице там не было места.
– Спасибо за завтрак, – сказала Женька, поднимаясь, и я встала вслед за ней. – Пойдем по деревне пройдемся, поговорим с жителями.
– Пройдитесь, – кивнула Августа, – только к Верке не ходите, она через дом живет по нашей стороне, уж до чего язык у бабы поганый… не передать.
