Женька предпочитала что-нибудь из экстравагантных украшений, потому я здорово удивилась, когда она с энтузиазмом кивнула и извлекла на свет божий медный крест на белой тесемке. Выходит, Женька основательно подготовилась к экспедиции.
Видя такое дело, я тоже продемонстрировала свой крест, тетка кивнула на угол и грозно сказала:
– Перекреститесь.
В углу, как и положено, находились иконы Спасителя, Богородицы, Николы Чудотворца и целый набор иконок поменьше, горела лампадка, слегка чадя, с одной стороны этого иконостаса торчала ветка вербы, с другой – березовая ветка, должно быть, еще с Троицы.
Мы с Женькой торопливо перекрестились, после чего тетка подобревшим голосом сообщила:
– Я вас святой водой спрысну. – И достала из шкафа трехлитровую банку. К тому моменту мы были готовы на все.
Оказалось, что выливать на нас три литра воды никто не собирался, тетка набрала в рот святой водицы и спрыснула сначала меня, а потом и Женьку, после чего убрала банку, села на стул возле допотопного стола с верхним выдвижным ящиком и с облегчением вздохнула.
– Слава богу, Василий, убирай кол, это наши, – обратилась она к мужику, который все это время здорово меня нервировал, а в особенности его оружие.
Василий убрал кол за шкафчик, стоявший возле входной двери, и устроился на лавке.
– Садитесь, – сказала тетка, – милости просим. Видите, какие у нас дела творятся?
Мы плюхнулись на две табуретки: я в состоянии, близком к беспамятству, а в Женьке тем временем неожиданно проснулось любопытство, которое она явно вознамерилась удовлетворить, поэтому сразу взяла быка за рога и спросила:
– Какие дела?
– Вы ж письмо читали.
Разгул нечистой силы. Ни одной ночи с самой весны не спим спокойно. Зимой не шалят, врать не буду, а как потеплеет, просто беда. Дошло до того, что из дома, как только стемнеет, выйти боимся. Меня, к примеру, хоть убей, а выйти не заставишь, разве что на крыльцо. У меня Терминатор, на всякую нечисть натасканный, с ним не страшно, враз учует. Ночью бодрствуем, потому как все равно уснуть не дадут, то завоют, то в окошко стукнут, то в колокол бьют, а днем отсыпаемся.
У меня огород лебедой зарос, и все через это дело.
– А кто воет и стучит? – влезла я в ее рассказ.
– Кто ж знает, – пожала тетка плечами. – Нечисть всякая, поди разбери, какой они породы. Как ухнут, так и сердце в пятки.
– А кол на кого? – кивнула на шкаф Женька, чрезвычайно заинтересованная.
– На упырей.
– Что, и упыри есть? – насторожилась я такому изобилию фольклорных персонажей.
