Послышались шаги, затем дверь распахнулась, и мы увидели… уж не знаю, что на меня нашло, но заорала я еще громче Женьки. Перед нами стояло существо, смутно похожее на пожилого мужчину, в беспалой лапе оно держало стакан со свечой, освещавшей снизу его лицо, заросшее рыжей щетиной, с черными глазками-пуговками и кустистыми бровями. Существо ухмылялось, демонстрируя два желтых жуткого вида клыка, на самые его брови была надвинута шапка-ушанка с торчащими в разные стороны ушами, грудь покрыла густая растительность, одежда отсутствовала.
Существо премерзко хихикнуло и глумливо сообщило:
– Заждался.
Женька, слабо охнув, стала заваливаться вправо, а я заорала еще громче. Это привело подругу в чувство, и она присоединилась ко мне, но моих вершин достичь не могла. Не сговариваясь, мы резко развернулись и, бросив чемодан, понеслись в темноту не разбирая дороги. Я обо что-то споткнулась и грохнулась на мокрую от росы траву, Женька упала рядом, хрипло дыша.
– Анфиса, что это было? – с ужасом пролепетала она, оглядываясь.
Никто за нами не гнался, лишь журавль поскрипывал рядом.
– Откуда мне знать?
– Этот… банник, да? Ты же литератор, должна знать народные обычаи и обряды."
"– При чем здесь обряды? – возмутилась я.
– Он за нами не побежал, – продолжала разглагольствовать Женька. – Видно, покидать свой объект ему не положено. Интересно, много тут таких объектов? Я знаю домового, лешего, теперь банника, конечно, а ты кого?
– Женя, ты дура, – второй раз за вечер сообщила я, но взволнованной Женьке было на это наплевать, она и глазом не моргнула.
– Банник – это суеверие. – Отдышавшись, я поднялась на ноги, Женька тоже встала.
– Ага, – усмехнулась подруга, – суеверие, а кто первый заорал?
– Конечно, оно выглядело необычно.
– Кто «оно»? – вредничала Женька.
– Ну… человек, естественно.
– Человек? – усмехнулась она. – Тогда пойдем за чемоданом.
Я вглядывалась в пугающую темноту ночи и совершенно отчетливо поняла, что возвращаться за чемоданом в настоящий момент не могу ни за какие коврижки.
Этому решению сильно способствовал и тот факт, что чемодан был не моим, а Женькиным. Я сказала:
– Надо легко расставаться с вещами.
– То-то, – удовлетворенно заметила Женька, – боишься, потому что сомневаешься, что оно местный житель, я имею в виду… короче, ты поняла, – вздохнула подруга, ухватила меня за руку и задала вполне здравый вопрос: – Что делать-то будем?
– Надо к людям, – нервно оглядываясь, заявила я.
– Надо, – затосковала Женька, – знать бы еще, где они.
