Хороший знак.
— Ты куда собралась? — спрашиваю, придав голосу грозности.
— Д-домой, — а голос дрожит, дрожит еще...
— В таком виде?
— А что? — нервно разглаживает подол.
— Оно у тебя как из... Изжовано, в общем.
— Я на такси.
— Слушай, как там тебя?
— Ри... Рина.
— Рина. Ты не передумала? Насчет полиции.
Нервно вскидывает подбородок, всматривается в мое лицо. Что там увидеть хочешь, детка?
— Я же сказала, нет...
Ловлю за вздернутый подбородок, тяну на себя. Признаю, получилось интуитивно. Вообще не стоило так делать, конечно.
— Послушай, Рина. Ты понимаешь, что множишь безнаказанность? Эти пятеро подонков завтра изнасилуют другую девушку потому что сейчас им никто не дал отпор. Почему ты не хочешь их наказать? Обещаю проследить, что наказание они получат...
— Я не могу, — тихо отвечает девушка, высвобождая подбородок и отводя мою руку. — Я вас очень прошу, не надо звонить в полицию.
— Но почему? — начинаю заводиться.
— Потому что им ничего не будет, — выпаливает Рина, если это, конечно, ее настоящее имя.
— Вы знаете, кто они?
— Знаю. Природа тоже порой ошибается.
— Я не об этом. Их родители чиновники высокого ранга, они не допустят, чтобы сыночки пострадали. Во всем обвинят меня, — она яростно дышит, влажные волосы растрепались. Короче, не о том я думаю, не о том...
— А твои родители?
— Мои... — она отворачивается, — далеко. Они не станут за меня заступаться.
Вот же суки. Но не стоит говорить об этом их дочери.
— Давай я поговорю с твоим отцом, — предлагаю, но она почему-то пугается.
— Не надо, пожалуйста, — умоляюще складывает руки, — отпустите меня домой.
— Далеко?
Она моргает непонимающе, перевожу:
— Живешь ты где?
— Я? — она вдруг теряется. — Я... в общежитии живу.
— В каком еще общежитии? — теперь я нихера не понимаю.
— В студенческом. Я же учусь. В университете, — повторяет доходчиво. Как будто я тупой. С первого раза информацию не воспринимаю, поэтому рекомендуется делать по две-три попытки.
— Допустим, — киваю, — допустим ты живешь в общаге. При этом твои туфли стоят как средняя стипендия, собранная за пять лет.
— Мне их подруга одолжила, — отвечает Рина, и я нутром чую — лжет. Складываю руки на груди, смотрю свысока. Поднимаю бровь и даже не скрываю, что стебусь:
— И платье подружка одолжила? С сумкой «Луи Виттон»?
— Да, — не моргнув глазом, врет девчонка, — и в клуб она меня привела.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — сдаюсь. В конце концов, не мое дело, почему она так поступает. Кстати, забыл спросить.
