Только здесь у папы уже есть я. Мне девять лет, и я живу в пансионе. Не с родителями, как другие дети, а с воспитателями, которые возятся со мной за зарплату.
Я спрашивала маму, почему она за меня не боролась. Ведь она к тому времени уже не пила, прошла лечение в клинике, избавилась от зависимости.
— Почему ты не забрала меня у него, мама? — спросила я ее.
— Я думала, тебе с ним будет лучше, — ответила мама со вздохом. — И еще я боялась, что он начнет тебя покупать. У Глеба было много и денег, и возможностей.
Это правда, но теперь я знаю, что ни деньги, ни возможности не гарантируют безопасность.
Скорее, наоборот.
Нет, я не стану говорить, что деньги зло, я так не считаю. Зло творят люди, деньги лишь измеритель стоимости. Обозначение ценности.
Деньги дают свободу. Комфорт. Иногда власть. Даже чувство защищенности, хотя это чувство обманчиво.
Я жила без денег и теперь хорошо понимаю разницу. Но еще я теперь знаю, что могу без них обходиться. Главное, правильное отношение. Деньги не должны быть целью, это всего лишь средство повысить качество жизни.
Или еще возможность эту жизнь спасти.
Но когда денег много, всегда найдется тот, кто захочет их отобрать. И дальше встает вопрос безопасности."
"Мой отец всегда знал, как заработать деньги. Большие деньги. Мне нравилось, что у меня богатый папа, его деньги обеспечивали уровень жизни на достаточно высоком уровне. Но когда у него захотели эти деньги отнять, он не сумел ни защититься сам, ни защитить своего ребенка.
Ставлю фото, подперев его набором письменных принадлежностей.
Двое мужчин смотрят на меня, смеясь, и у меня невольно подступают слезы.
Я никого больше так не любила. В моей жизни было всего двое мужчин — мой отец и Демид, мой любимый, первый и единственный мужчина. И они оба не смогли меня защитить. Они оба смололи мою жизнь в фарш. Папа, когда влез в большую игру, понимая, что меня это тоже зацепит. И Демид, который поверил в то, что я помогла его посадить.
Снимок даже сейчас фонит адреналином и тестостероном.
Папа на снимке не выглядит старше Демида.
У обоих в глазах горит мальчишеский задор. Для отца вся жизнь была сплошным праздником — женщины, рестораны, курорты. Бизнес обеспечивал те американские эмоциональные горки, которые он так обожал. А в это время его каждый день ждала в интернате маленькая девочка. Каждый день.
У меня нет на него обид, я все равно по нему тоскую. И я его не сужу, просто теперь у меня есть право оценивать его поступки. Чтобы сделать выводы.
А Демид...
