Когда я уезжала из дома папы, мне хотелось забрать все, чтобы ничего не осталось.
Сейчас мне некуда все это забирать. И не надо.
Достаю чемодан, складываю платья, спортивный костюм. Простое хлопковое белье. К дорогущим кружевным комплектам, которые покупала для Демида, даже не прикасаюсь.
Беру с собой только те вещи, которые покупались на деньги папы. Все, купленное Демидом, оставляю здесь.
Он потом сам это выбросит.
Закрываю чемодан, окидываю взглядом забитую гардеробную. Как странно, моя жизнь с каждым разом занимает все меньше пространства.
В прошлый раз мне понадобилась грузовая машина, сейчас она поместилась в один чемодан.
Спускаюсь в холл, оглядываюсь по сторонам. Грудь сдавливает щемящая боль. Мне больно оставлять этот дом, даже когда в нем нет хозяина. Но без хозяина мне не нужна жизнь, какой смысл в доме?
За окном слышится гул мотора, темноту разрезает свет фар. Хлопает дверца, и у меня замирает сердце.
Демид?.."
"Звук шагов отдается в пустоте дома эхом, а в моем подсознании тяжелыми ударами молота о наковальню.
В дом входит Богдан, охранник Демида, и с ним еще трое парней. Молча поворачиваюсь к ним, на их лицах написано презрение.
— Куда собралась? — спрашивает Богдан. — Демид Александрович приказал оставаться здесь. Хотя лично я предпочел бы вышвырнуть тебя из дома.
— Почему вы так со мной разговариваете?
— А как я должен разговаривать с сукой, которая сдала своего мужика? Если бы не Демид, я бы с удовольствием лично вывез тебя на ближайшую помойку.
— Что значит сдала? Выбирайте выражения, — внутренне сжимаюсь, при этом пытаясь сопротивляться. Но он надвигается на меня, переплетя руки на груди.
— Его начбезу подбросили наркоту, его лучший хакер в реанимации. И внезапно как черт из табакерки появляется чел, которого Демид когда-то нагрел на бабло. Тебе ничего не кажется подозрительным?
— Я не собираюсь это с вами обсуждать. Уйдите с дороги, — отвечаю холодно, берясь за ручку чемодана. Но от его слов внутри леденеет.
Я не знала про Андрея. И про Уно тоже. Я его видела несколько раз, милый улыбчивый парень. Он в реанимации?
— Ты бы хоть изредка мозги включала, Покровская, — презрительно цедит Богдан, — тебя использовали как презерватив и выбросили. А ты можешь и дальше верить, что Демид заказал Глеба. Разве что для собственного успокоения.
— Я хочу уйти, — повторяю твердо. Не собираюсь перед ним оправдываться и спорить. Тем более обвинять Демида.
