Адвоката Аркадия Мельника знают за пределами страны, а его напарник Скрипаль славится тем, что пока не проиграл ни одного дела. Я сразу их вызвал. На юристах я не экономлю, и мои если и не лучшие, то одни из лучших.
Мельник прибыл в течение получаса, Скрипаль спустя еще десять минут. Дуэт Мельник и Скрипаль — это тяжелая артиллерия, способная разнести в хлам любые обвинения. Только в моем случае это оказалось задачей неподъемной даже для них.
Парни налетели как коршуны, но это не помогло. Меня отправили в камеру предварительного заключения, где я пробуду до решения суда.
Завтра суд определит мое местонахождение во время следствия.
О сне и речи нет. Я без конца прокручиваю в голове сегодняшние события, роюсь в прошлом, анализирую предъявленные обвинения.
Все они конечно бред полный, но мои слова к делу не пришьешь. Есть херова гора доказательств, и за часть из них я должен благодарить Арину."
"Мысли о ней вызывают целый клубок противоречивых чувств, раздирающих изнутри. Мне хочется ее убить, уничтожить, и в то же время я не могу ее ненавидеть.
От одной мысли, что она считает меня лжецом, убийцей отца и предателем, хочется выломать дверь камеры.
И одновременно то, как легко она в это поверила, вызывает за ребрами глухую ноющую боль.
Зачем было говорить, что любит? Нахуй такая любовь, если не верила?
Представляю ее нежное красивое личико, и хочется орать, глядя в распахнутые большие глаза.
Как ты могла, Арина? Как ты могла?
Я же блядь тебе поверил. В тебя, в нас. Впервые в жизни поверил, что у меня может быть семья, жена.
Лег на спину, задрал лапы. И получил пинком в живот.
Кто мне виноват? Никто не виноват, никто. Все сам.
Я проебался, потому что расслабился. Долбоеб.
Арина изящно нанесла удар своей тоненькой ручкой. Вонзила нож в самое сердце еще и прокрутила несколько раз, чтобы наверняка.
Так и засыпаю, сидя и опираясь на стенку. А утром приходит моя тяжелая артиллерия.
***
— Будем пробовать продавить домашний арест, Демид Александрович, — Мельник шагами мерит по периметру крохотную переговорную комнату, куда меня привели для встречи с адвокатами.
— Какие у нас шансы? — спрашиваю я.
— Шансы не очень, — честно признается он. — Тридцать на семьдесят.
— Даже не пятьдесят на пятьдесят? Там же все слеплено через одно место.
— Видите ли, Демид Александрович, — вмешивается молчавший до этого Скрипаль, — оно может и слеплено. Но эта ваша дамочка, Покровская... Чтобы не материться... Она же считай вас утопила.
