Не хватало ей попасть в аварию…
- Виктория, ты за рулем? – уточняю и слышу слабое «да» в ответ. Мысленно матерюсь. - Послушай меня, я обязательно вытащу твоего брата, - произношу чуть ли не по слогам, громко и убедительно, хотя сто процентов дать не могу – надо для начала Назара осмотреть, а потом делать прогнозы. Но сейчас моя цель - успокоить расшатанную психику нашего педиатра. – Я немедленно вызываю няню и собираюсь…
Подцепляю телефон двумя пальцами, крепче обнимаю дочку – и возвращаюсь в детскую. Не прерывая звонок, будто от него зависит моя собственная жизнь, я укладываю малышку в кроватку, а сам распахиваю шкаф.
Срываю с вешалок первые попавшиеся под руку брюки, наспех натягиваю на себя. Замираю с расстегнутым ремнем, вслушиваясь в Викин шепот.
- Я сама с радостью посижу с Алиской, только, умоляю тебя, скорее, - всхлипывает с надрывом, вскрывая меня без скальпеля, одними лишь словами, и доставая из недр души обычного, уязвимого человека.
- Все будет хорошо. Я клянусь. Не волнуйся, следи за дорогой и… - сглатываю, чтобы тихо добавить то, что в последний раз говорил жене: - Береги себя, пожалуйста.
Отключается, а я некоторое время стою истуканом, уставившись на свое отражение в зеркальной дверце. На меня оттуда смотрит прежний Гордей... чересчур живой. Не знаю, хорошо это или плохо. Эмпатия – плохой советчик.
Очнувшись, продолжаю одеваться. Не успеваю толком восстановить душевное равновесие и вернуть себе привычный холодный рассудок, как раздается звонок в дверь.
Вылетаю в коридор, на ходу борясь с пуговицами. Нарушаю ряд, из-за чего приходится делать все заново. Наплевав на свой внешний вид, открываю прямо в распахнутой рубашке.
На пороге моей квартиры – заплаканная Вика. Молча схлестываемся взглядами, и она вдруг бросается ко мне. Беззащитная, раскрытая, искренняя. Зарывается в моих объятиях, роняет голову на грудь и шумно выдыхает, застав меня врасплох."
"Машинально укладываю ладони на ее сгорбленную спину – и мелкая дрожь проносится вдоль позвоночника, перекидывается на меня, как пламя пожара в ветреную погоду.
Концентрированная нежность после двух месяцев сухого, делового общения бьет по телу и мозгам, сладким ядом разносится по венам. Вика словно вернулась домой после долгого блуждания, хотя мы никогда не были близки.
Необъяснимые ощущения, неуместные и пагубные.
Разумом понимаю, что это секундная слабость. Маленькая передышка, после которой Вика обязательно придет в себя.
